Два сильно пожилых человека рассматривали мерно идущую в огромном колесе иссохшую тушу дохлого медведя.

— Впечатляет?

— Воняет-то ужас как, — поморщился император. — Пропасти́ной.

— А ты б как хотел? Фиалками? — усмехнулся отец Иннокентий. — Это уже ничего, он потихоньку того — мумифицируется. А поначалу-то духан стоял — только в противогазе и подойти. Я уж настроил тут немного сушку да вентиляцию.

Император нахмурился:

— Не понял… Это нетвой , что ли?

— Именно! Я наткнулся на сие «изделие» недалеко от Красноярска. Точнее, он на меня. Чудом каким-то случайно на мою пустыньку вышел. За ним ещё народец бежал. Кричат, стреляют, наскакивают. Чисто цирк на выезде.

Царь хмыкнул:

— А он?

— А чего он? Шёл как шёл. Просто шёл, понимаешь? Не пытался съесть живых, как у иных поднятых упырей бывает, не пополнялся чужой живой силой… Его городовые раз сто двадцать пулями угостили, да ещё казаки рубить пробовали. И что? А ничего! Этот кадавр даже не сопротивлялся!

— Вот тебе и вопрос. И куда шёл?

— А хрен его знает. Никуда! Андрей, ты что — не видишь? Он до сих пор идёт!

— Ну я как бы…

— Ваше императорское величество, да открой ты глаза-то! Эта тварь почему в колесе-то? Он же идёт! Всё ещё идёт! Волей пославшего его! А я не знаю, куда и зачем! И это меня нервирует, етитская сила! — отец Иннокентий вдруг резко успокоился и задумчиво прихватил себя за бороду: — А самое главное, я не понимаю, как её, эту тварь, остановить…

— Ты⁈ — не поверил император. — Ты же…

— Вглядись! — некромант ткнул пальцем в нечто, невидимое простому глазу. — Вглядись в структуру!

— Ё-ё-ёсель матерь!..

— Вот именно! Именно! Я тебе о чём двадцать минут толкую! Кто в тупого кадавра вливает энергии, которой хватит чтоб пол-Европы стереть в порошок? А?

ЗАКОУЛКАМИ

Южная Моравия, город Бранковице

11 января 1948 года, вскоре после полудня

Аркадий

Итак, цель первая: где я и в каком направлении фронт? Кажется, городок упоминался Бранковице. Скорее всего, мы так в нём и стояли. Впрочем, название не так уж важно, а с направлением определиться несложно. Сейчас обойдём город, железная дорога у них тут по-любому одна. Ехали мы на восход, значит — нам на закат, так?

Ты прямо мыслитель, Аркадий!

Можем, умеем, практикуем!

Я свернул под каменную арку, решив некоторое время двигаться через дворы, чтоб на центральных улицах глаза не мозолить. Шёл, отстранённо размышляя, что каждый раз, приезжая в Европу, чувствую себя, словно в каменном мешке. Даже если этот мешок такой симпатичный и уютный, как крохотные южноморавские городки, подчас занимающие территории меньше, чем наша деревня. Батя вот тоже усадьбы каменные отстроил, что в Карлуке, что в Иркутске. А я люблю дерево. Тёплое оно, что ли.