Морщась от сортирного запаха, я поднял ящик и поскорее вышел. Лучше на крышу полезу, надо груз распотрошить — глядишь, чего полезного для себя найду. И на воздухе, всё же — не так отвратно. Хотя вездесущая вонина, кажется, обволокла весь горный склон.

Первым делом скинул с крыши маскировочную сеть. Потом распотрошил мягкие тюки. Эх-х… одежда. Много, разная — цельный, можно сказать, гардероб, чтоб во всяких местах переодеваться, чувствуя себя своим. Тут была даже форма разных армий. Но подобрано всё это было, похоже, на невысокого и толстого Райнера. Мне такое вообще без надобности, даже если в край прижмёт. Ну серьёзно — куда? Широкое, как балахон, притом рукава короткие. Как минимум, крайне подозрительно будет выглядеть. Вот если бы нашёлся такой же гардероб на Отто… Но красномордого дойча, похоже, нигде переодевать не предполагалось.

Зато ящики, привязанные ближе к кабине, порадовали. В одном оказался ремонтный набор, а во втором — какие-то консервы и даже некоторый запас сухарей, упакованных небольшие армейские полотняные мешки. Спустил вниз вместе с ящиками.

Снова пошёл дождь — теперь мелкий, моросящий. И почти прекратился ветер! Все запахи словно придавило к земле. Я понял, что от непередаваемых ароматов рядом с Опелем мне уже глаза режет, и оттащил всё богатство в сторонку, под раскидистые деревья. Тут и почти совсем сухо было, хорошо. Я смотрел на барахло, уперев руки в боки. Бросить что-нибудь было жалко.

Лад-но. Тогда главный вопрос. Как всё это богачество упереть? В человеческом виде, очевидно, тащить всё сразу нет совершенно никакой возможности. Хотя-я-я. Есть идея!

«Какая?» — сразу с любопытством спросил сапёр.

Опять вслух болтаем.

— Погоди, Коля, под руку не лезь. Думаю я. Мысль думаю.

«Представляю, как тебе тяжело!» — ехидно, хоть и почти неслышно хихикнул он.

— Можно ведь в шкуре… — протянул я, игнорируя его подкуски. — Только как я всё это на себя нахлобучу? Непонятно… Хотя-я-я…

«Аркаш… — куда более серьёзно начал Николай, — хоть поделись своими соображениями-то, а? А то стоишь, смотришь эдак, у меня аж мурашки по спине бегают».

— Чего бы им бегать? — удивился я. — У тебя ж, в натуральном воплощении, и спины-то нет…

«Спины нет, а мурашки есть! — насупился он. — А ты лучше посоветуйся с умным человеком. А то на тебя ить смотреть жутко. Утворишь чё-нить, как я один воевать буду?»

Запереживал, вишь, — усмехнулся Зверь.

— Не дрейфь, Коля! — успокоил сапёра я. — Солдатская смекалка — наше всё! Щас увидишь, обалдеешь! — и потянулся к сиреневой силе, собирая расплывающуюся мёртвую дымку. И сквозь сосредоточенность успел услышать: