— И этот парень с ними был?

— Был, всё время. Хитрый окоп делал, под большой машина спрятанный. Это видел. Ловкий окоп получился.

— А потом, во время атаки?

— Потом не видел. Занят был. Маскировка держал, сколько мог.

— Понятно. Когда вы увидели этого бойца снова?

Некоторое время было тихо, Тыманча, видимо, вспоминал.

— Второй день был. Три атака прошло… Нет, два! Третий подходил. Людей шибко мало стало. Курбулик*… — он запнулся, — мёртвый много. Вокруг смерть стоит — как озеро. Раненый много, — шаман, похоже, волновался и от этого начал сильно путать роды и падежи. — Железный коробка по полю едет, много, как пальцы на руках. У нас пушка нету. Думал — всё, помирать надо.

* Курбулик — покойники (эвенк.)

Особист слушал спокойно, не перебивая. Когда пауза затянулась, напомнил:

— И тогда появился этот боец?

— Появился, — согласился Тыманча. — Я почуял сперва. Услыхал мала-мала, что кто-то с духом говорит.

— Это был он? Этот боец?

— Да, — веско сказал Тыманча. — Я не поверил сперва. Он тоже сперва тихо говорил. Потом камлать стал. Я увидел!

— Как вы увидели это?

— Сила над окопом засветилась! — убеждённо сказал Тыманча. — Я до Снегирёва побежал, там наблюдательный пункт на горка. Хотел увидеть — где. Слышу — зовут его ещё: «Разведка! Разведка! Помогай!» Духи зовут.

— И он помог? — уточнил особист.

— Помог опять! Сила загорелась снова, большой столб!

— Вы точно видели, что это был он?

— Видел, да. Я прибежал, где Снегирёв сидит, сверху смотрел.

— Получается, к этому бойцу стекались духи?

— Нет, он вдоль окоп бежал.

— И все убитые его просили помогать?

— Э-э-э, — я прямо представил, как Тыманча качает головой, — не каждый, кто умер, такой сила имеет. Только некоторый может, в ком последняя воля горит. Он ещё с другими говорил, который рядом с пушка лежали. Тамси-и-ильно камлал! С разными духами говорил. Из кусков большой тело собрал.

— Ага! — остановил шамана особист. — То есть, лошади были не первыми кадаврами?

Шаман помолчал.

— Кадавр — не знаю. Что видел говорю. Куски собрались. Большой тело стал. Три голова, два рука.

— И зачем, по-вашему, он это сделал?

— Как? — искренне удивился Тыманча. — Пушка стрелять! Ещё четыре железный коробка подбил!

— Этот… это тело стреляло из пушки?

— Точно, да! Стреляло!

— А парень тот?

— Он дальше бежал, к свой окоп, где его товарищи был. Только не успел он. С той сторона почти всех поубивали.

А ведь он про нас рассказывает, — дошло до меня. — Про меня, в смысле! Помню ведь, как бежал, как… Да ну, чушь какая! И вообще, слышу ли я разговор или сон бредовый вижу?