Да тише! — шикнул на меня Зверь. —Дай послушаем, а там разберёмся.

— Тогда он побежал в госпиталь? — спросил особист.

— Не-е-ет. Онвсех своих друзей позвал! — торжественно сказал Тыманча. — Каждый мёртвый встал! А один ещё живой был, помирал — он ему не дал за край шаг сделать, заставил вернуться. Шибко камлал! Смерть пил, как воду! Небо гремело. Все мёртвый в округа встали! Наши встали! Враги в поле встали! Он всем велел пехота вражеская бить.

Да ну, нахрен! — не поверил я. — Не может быть, чтоб это про меня было!

Погоди!

— А взвод? Вы говорите, он поднял весь свой взвод?

— Всех поднял, — подтвердил Тыманча. — Шесть мёртвый оборотень. Ещё один живой. И один сам, медведь.

На этот раз затупил безопасник:

— Я не понял. Кто медведь?

— Этот парень. Медведь он. Белый медведь, хор-роший! Не простой. Всем щитыиз смерти сделал. Себе тоже сделал. Когти вот такие! Шесть железных коробок на поле осталось, он все разорвал.Шаман-медведь ! — страшным шёпотом сказал Тыманча. — Великий шаман! Которые в коробках внутри сидели — у всех он силу отобрал. Смертью их напоил, велел в свою сторону идти, убивать других солдат. Все ушли. Может, и сейчас там ходят.

Что он несёт, а? Разве это про меня?

Что-то дробно тюкало, словно особист долбил по столу карандашом.

— При этом этот парень является медведем?

Тут-то, я надеюсь ты спорить не будешь? — фыркнул Зверь.

Ну тут-то — дело ясное.

— Медведь, — не стал спорить и Тыманча. —Шаман -медведь!

— Но это же противоречит всем типологическим таблицам!

Вот именно!

— Таблицы не знаю, — не стал спорить Тыманча. — Видел сам. Шаман-медведь. Мёртвых он поднял. В госпиталь он пришёл, глаза как будто на ту сторону смотрел. Увидел, что лошади лежат, все взрывами побитые. Тогда собрал новые лошадки, из всякий кусок собрал. А другие разведчики раненых носил. Там Маруська осталась одна на весь госпиталь. Меня Снегирёв отправил. Мала-мала сила появилась, бой кончился, а я сила для раненый давать могу.

— Мёртвые разведчики носили раненых? — уточнил особист.

— Мёртвые. Потом сказали, мол: наше дело кончено, попрощались все, обнялись, легли да померли. Один только не помер, он там в телега лежит, где раненые все. А мишка снежный — тот сказал лошадкам, кого слушать — и тут упал. Дышал только хрипло. Дальше всё. Ехали. Маруська лечит получше, всю дорогу медведя лечила. Я остальным помогал. Боялись, что лошадки не дойдут.

Наворотили мы, однако, делов, — с глубочайшим удивлением сказал Зверь.

А я лежал и думал — ну не может же такого быть?

Сознание отказывалось верить. Разум искал объяснения и не находил.