Не видали вы, дойчи, правильной тайги!

Но даже такой хилый лес — лучше, чем никакого. До указанного посёлка было приблизительно три километра, рукой подать.

— Ладно, дядя. Я пошёл. Хотя нет, стоп! Как зовут-то твоего священника? А то нужный, может, помер уже!

— Найн! Не помер! Не помер! Я бы почувствовал! Он на двадцать лет моложе меня! — Мюллер заметался под потолком. — Его звали Максимилиан, а фамилия… фамилия… — Глаза мельника вдруг расширились. — Господи Боже, я совсем забыл… Но как же так⁈

Мне даже жалко его стало:

— Да хорош, не переживай! Сбегаю я в твой Зибенхиртен. Небось, не так много там священников. Спрошу Максимилиана.

— Боюсь, священника с таким именем ты там не найдёшь. Он, верно, давно принял монашество. Таковы были его намерения.

— Вводная лучше некуда! — фыркнул я. — Может, ты что-нибудь ещё о нём помнишь? Хотя бы, я не знаю, кличку собаки?

— Не было у него собаки, — уныло протянул Мюллер и вдруг оживился: — А кличка была! Его звали Камушек! Он был невысокого роста, но с очень твёрдым характером!

— Ну вот, уже лучше, — одобрил я. — Пошли, поработаешь камердинером.

Я с удовольствием посмотрел на вытянувшееся лицо мельника и захохотал, принимая Облик:

— Маскировку мне поможешь закрепить! Шагай давай, лишних трупов у нас тут нет. Вот научишь Колю с предметами управляться, тогда и не буду тебя эксплуатировать, а пока, уж извини, придётся поработать.

* * *

Пока мы спросонья два часа «катали вату», как любит выражаться моя бабушка, над скудными лесами Нижней Австрии уже разгорелся полноценный день. Ясным его назвать язык не поворачивался, поскольку небо было сплошь обложено низкими тучами, из которых мерно сыпал всё тот же меленький снежок. И даже не спешил таять! По рассказам другой бабушки (Вильгельмины, матушки дяди Хагена), я бы не сказал, что зи́мы в Австрии особо снежные. Может, кратковременное похолодание набежало? Мне оно, конечно, к лучшему — хоть маленько следы прикроет.

На фоне присыпанного снегом леса белый я в своей маскировке смотрелся идеально.

«Лучше не бывает, понимаешь!» — одобрил Коля, наблюдающий мой выход по снежочку и даже большой палец вверх поднял. На той руке, которая головой не была занята.

— Ну что, с Богом! — сказал я сам себе и потрюхал в указанном направлении, рассуждая мысленно, что неторопливый бег белого медведя выглядит довольно забавно, если не брать в расчёт смертоносность этой живой дурмашины. А если он бежит в вашем направлении, смеяться вообще желание пропадает. Бойся Зибенхиртен!

ЛЕСНОЙ ОБОЗ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, Клостервальд, дорога неподалёку от заброшенной мельницы