12 января 1948 года, позднее утро

Аркадий

Хорошо жить на мельнице! Со всех сторон от окрестных деревень и хуторов тянутся к ней дороги. Пусть конкретно на эту мельницу давно никто не ездит, зарасти сколько-нибудь значимо они не успели. Может, следит какая-то дорожная служба? Или поддерживающее заклинание до последнего времени работало?

Рассуждая так, я бежал по довольно удобной обочине — и следы, если что, не так в глаза будут кидаться, и лес меня немножко прикрывает, да и укрыться в нём удобнее, если что.

Не успел я миновать и половины дороги, как чуткое ухо и не менее чуткий нос Зверя уловили набор звуков, показавшийся мне странным. Невдалеке двигалось несколько подвод, а с ними три коровы, и жеребёнок, и даже куры! Куда это такой караван? Переезжает кто-то по зиме, что ли? Там явно были ещё и люди, и часть — очень испуганы. Когда говорят, что пахнет страхом, для зверя это вовсе не образное, а вполне конкретное выражение.

Надо бы проверить, что там происходит.

Я неторопливо сместился в лес и начал двигаться правее — туда, где, похоже, проходила параллельная просёлочная дорога. Партизан я или где? Вот и посмотрю, что за подозрительные обозы тут катаются.

Буквально полторы минуты — и вот я уже сижу на склоне над дорогой и наблюдаю за приближающимся коротким караваном. Никто из составляющих его не встревожился моим присутствием. И не удивительно. Если кто не знал, медведь, если того желает — животина удивительно бесшумная. Особенно для своих габаритов. Так что меня попросту никто не заметил.

По лесной дороге тащились три телеги. За последней были привязаны коровы и уже унюханный мной жеребёнок. В телегах сидели и лежали дети, связанные по рукам и ногам. Плакал младенец, и некому было его успокоить.

За телегами шли взрослые. Человек пятнадцать. Сильно избитые, понурые люди, по виду похожие на обыкновенных крестьян. Сдавленно всхлипывали женщины.

Колонна медленно ползла мимо, а по бокам её, подгоняя и контролируя эту процессию, шло с десяток солдат. Цивилы. Не полосатые ублюдки, но тоже ничего хорошего.

Солдаты — примерно пополам франки и итальянцы переговаривались между собой, каждая группа по отдельности. Итальянцев я понимал плохо, мне для этого потребовалось бы спокойно сесть и сосредоточиться. Зато франков — прекрасно. Эти дурни сетовали на свалившуюся стужу и арктический снег, —что??? — а ещё на то, что из-за срочного запроса им пришлось вылезать из казарм в таких нечеловеческих условиях. Кажется, кто-то даже поминал Наполеона, его провальный поход в Россию и генерала Мороза, кто-то жаловался, что здесь, как в Сибири…