— Ещё и высший! Прекрасно! А теперь некромантию… хм! А как вы её нам продемонстрируете? Я, право… — начал священник, а потом обвиняющее ткнул в меня пальцем, — Ага! Я понял! Вернее вспомнил! «Труп убежавший!» Так? Это вы его бегать заставили?

— Какой ещё труп? — насторожился Мюллер.

— Обычный. А я-то думал, откуда у вас итальянская форма и оружие! А оно вот как!.. — отец Бенедикт насупился и посмотрел на меня сурово: — Это же трофей, я прав?

Я кивнул.

— Правы, и что? Жалеть итальянца будете?

— Все мы дети Господа, но… будем считать, что вы послужили рукой карающей, — медленно и словно через силу произнёс священник.

— Карающей, а как же! — громко отозвался Коля, заставив отца Бенедикта вздрогнуть. — Не нянчиться же с ними, понимаешь!

По-моему, мне нужен небольшой перерыв.

— Так, мужи учёные! Вот вам инструмент в помощь, — я выполоскал в ведре тряпку настолько забитую мелом, что вода тут же приобрела молочный цвет. Вручил её отцу Бенедикту: — Пользуйтесь! А я готовить буду. Сидеть, на голодный желудок слушать ваши (несомненно очень учёные) вопли что-то уже мочи нет.

И ушёл инспектировать сумки отца Бенедикта, рассудив, что на пищу претендуем только мы двое, а святому отцу сам Бог велел делиться.

Сперва нашлось вяленное мясо.

Свинина. Неплохо.

Связка лука, четыре крупных морковки, потом несколько мешочков (на ощупь с крупой).

Пшеница и рис.

Ясно. Годное. Дальше, что у нас тут… Так, соль. И — ура! — маленький кожаный патронташ со специями!

Фу! Перец, черный и красный, барбарис и тимьян. Фу, слишком сильно пахнет!

Зато вкусно будет.

Это да.

Пока готовил, стараясь не отвлекаться на учёных спорщиков, я думал о том, что моя карьера партизана, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, пока, началась удачно. Уже шестнадцать жмуров имею. Теперь нужно бы в Хёрерсдорф этот наведаться. Туда, где из детей «зелья» делают. Узнать — что за зелья, и кто такой учёный тут завёлся…

— Аркаша-Аркаша, успокойся! — сапёр положил свою голову на край стола передо мной. — Всё нормально, все свои!

Я моргнул. И понял, что из кухни никто не орёт, а в дверной проём столовой заглядывают оба старика (да, мельник для разнообразия, тоже по-человечески, а не сквозь стену).

— Что-то не так? — уже спокойнее спросил я присутствующих.

— Мать Божия, Богородица! — перекрестился отец Бенедикт. — У тебя… к-хм…сын мой , глаза и зубы светятся.

— Не беспокойтесь, это фамильное. Опасно только моим врагам. — я попытался улыбнуться и понял, что зря. Жутковатое, наверное, зрелище.

Первым отмер мельник. Вот что существование призраком делает!

— Несколько раз я ловил себя на мысли, что забываю, насколько вы молоды. Ваши манеры, и умение держаться… Итак. Молодой человек, вы должны пытаться научиться управлять этим феноменом. Он может быть полезен. Но! — поднял он палец вверх. — Может и демаскировать вас в самый ответственный момент.