Воздух*, впрочем, не давал никаких сбоев, отрабатывая, как по учебнику.

*В смысле — заклинания, требующие привлечения воздушной стихии.

На границе леса остановился, принюхиваясь и присматриваясь. Деревня лежала между двумя большими склонами — в ложбине, по дну которой проходила широкая, тщательно ухоженная большая дорога. Эта дорога, словно нитка, нанизывала на себя небольшие деревеньки — вот передо мной Хёрерсдорф, южнее Зибенхиртен, из которого я привёз священника, севернее наверняка есть ещё деревушка, там поднимаются дымы от печек, но самих построек не видно за выпирающим языком леса.

Поля спускались к деревне несколькими пологими складками. А ещё на деревню спускались тучи. Так бывает в горах — небо всё ниже, ниже, и вот оно уже ползёт по земле и иногда даже оставляет брюхом мокрые следы. Так что вместо снега я внезапно получил туман, плотный, одновременно влажный и мелкокристаллический. В сочетании со снегом под ногами — странные ощущения.

Экзотика!

Не говори, ядрёна колупайка.

Мой прекрасный план полежать на краю леса, наблюдая за творящимся внизу, накрылся медным тазом. Но не отступать же из-за этого? Нужно всего лишь переместиться пониже…

ГЛАВНЫЙ ИМПЕРАТРИЦЫН ГОСПИТАЛЬ

Подмосковье, дачный посёлок Малые Осинки, госпиталь имени святой Елисаветы

13 января 1948 года, 9 утра

Отец Иннокентий

Он прогостил у старого друга аж два дня — пора и честь знать, и так изрядно отвлёк его от государственных дел своими разговорами. Но Лиза непременно просила заглянуть к ней, а ей никак не можно было отказать, и Иннокентий потащился в подмосковную лечебницу… или как, бишь, она мудрёно называется? «Главный её императорского величества госпиталь имени святой Елисаветы», так, вроде. Там ещё список орденов был, но их выучивание отец Иннокентий почёл уж выше своих сил. И вообще, про себя больничку он называл просто — «Лизин гошпиталь», считая, что и того довольно.

Лизавета встретила его у главного крыльца, обрадовалась, кинулась обниматься:

— Кешка! Старый ты бирюк, как тебе советь не жмёт, хоть бы раз в год заезживал!

— Так сама же знаешь, Лизонька, обстоятельства… — неловко оправдывался отец Иннокентий.

— Обстоя-я-ятельства! — передразнила его императрица. — Ну что, сперва чай, потом дело? Или наоборот?

— Давай дело сперва. Чаёв я с Андреем на посошок надулся, и так как самовар.

— Ну пошли! — Елизавета деловито развернулась и устремилась вглубь своих владений. — Санитарный поезд среди ночи пришёл, — объясняла она, то и дело оглядываясь через плечо на едва поспевающего за ней Иннокентия. — Если ты не в курсе, мне самых сложных везут. Или, как в этом случае, самыхстранных .