— Да не беги ты так, Лиза! На паровоз, что ль, опаздываем! — императрица чуть замедлилась, и Иннокентий перевёл дух: — Чего в нём странного-то, объясни?

— А всё. Сейчас сам увидишь. Думаю, пациент этот по твоей части — ни жив ни мёртв. Исцелён вроде, только странно.

— А поконкретнее можно, Лиза? А то всё это сказочным флёром начинает отдавать.

— И не говори, точно, сказочным, — неожиданно согласилась она. Знаешь из какой сказки? Про трёх братьев, где один разрублен был, потом из кусков сложен и мёртвой водой сбрызнут, так что всё срослось.

— Даже так?

— М-гм. Хотя в сопроводительных документах дивное описание приложено. Что был сей воин страшно обожжён, после исцелён и воевал геройски. А теперь вот лежит, кукла куклой.

— Так он жив ли вообще, Лиза? — Иннокентий аж остановился. В просторном светлом коридоре было тихо — ни единой души. — Может, это мертвяк поднятый хорошей сохранности?

— В том-то и дело, что жив! — императрица тоже остановилась, уперев руки в бока. — Внутри — вполне живой человек. А снаружи… ну места вот эти, которые обожжённые были — они… я даже не знаю… чужеродные они, Кеша. Как протез, что ли? И вытащить его из этой бесчувственности я не могу.

— Ну, пошли, чего стоим-то? Посмотрим на твоего странного пациента.

— Да мы, собственно, уже на месте, — Елизавета Сергеевна приложила руку к магическому замку, и дверь плавно поехала в сторону.

Отец Иннокентий, завидев знакомое свечение, аж за руку императрицу схватил.

— Что такое? — удивилась она.

— А ты ничего странного не видишь, Лиза? Кроме того, что ты мне уже рассказала?

— Н-нет…

— В коридоре постой-ка.

Отец Иннокентий крадучись вошёл в палату. Но знакомое сиреневое свечение не торопилось разливаться по сторонам. Более того, обойдя вокруг лежащего и внимательно присмотревшись, монах понял, что светятся только самые внешние кожные покровы. А внутри человек был действительно жив и вполне нормален.

— Удивительно.

— Войти-то можно? — несколько сварливо поинтересовалась императрица.

— Входи, — кивнул он. — Не упырь это, точно. Однако… — Иннокентий слегка присел и посмотрел на лежащего этак по-птичьи.

— Что? — нетерпеливо переспросила императрица, понимая, что он видит нечто своё, недоступное ей.

— Он действительно был очень сильно обожжён. Фатально, я бы сказал…

— Ну, так и записано в бумагах!

— А потом его магически исцелил некий целитель, в распоряжении которого была только энергия смерти.

Они уставились друг на друга.

— Но это же невозможно! — после некоторого молчания сказала императрица.

— Считалось, что невозможно, да, — согласился Иннокентий. — Но тот целитель, по-видимому, этого не знал.