*Хёрерсдорф — буквально «деревня слушателей» (нем.)

Никаких намекающих на это особенностей с первого взгляда в глаза не бросалось. Те домики, которые я мог рассмотреть, выглядели совершенно по-дойчевски обычно — чистенько, аккуратненько. Помимо обычных деревенских запахов, откуда-то слегка тянуло машинным маслом и прочими запахами гаража. Но откуда — я даже примерно сказать не мог. В расползающемся тумане всё смешивалось и становилось каким-то…нечётким . Да.

Лежал я довольно долго и думал, что ничего уж не дождусь, но вдруг послышались приближающиеся голоса. Негромкие. Трезвые. Но какие-то расхлябанные…

Наконец надвигающееся тёмное пятно превратилось в три фигуры в бурых шинелях с натянутыми на уши шапками, больше похожими на пилотки. Ещё через несколько их шагов я понял — да это патруль!

Пропустил тройку мимо, не подавая звуков. Осудил их про себя за безалаберность. Предположим, что тот лейтенант, что хуторянам карту показывал, не соврал, и до линии фронта километров пятьдесят… Но всё равно, чтоб в патруле, пусть и на окраине малолюдной деревни, анекдоты травить и срамные карточки разглядывать? Раздолбайство! Даром что никого не видать!А вот я, к примеру, в двадцати метрах от них лежу и этакую дурость порицаю…

Нам же лучше.

Впрочем, действительно. Пусть себе продолжают морально разлагаться.

Я дождался, пока патрульные скроются в молочном тумане, и спокойно пошёл через Хёрерсдорф. Прямо медведем, ага. А почему бы и нет? Я любого в тумане раньше услышу, чем он меня. К забору лёг — и от снежного намёта меня не отличишь, особенно когда видимость плохая.

Двинул по проулку, рассчитывая довольно быстро выйти на ту трассу, которую сверху заранее успел углядеть. Однако этому городку удалось-таки меня удивить. Своими улицами. Нет, они были безукоризненно ровные, хотя и не мощёные, а просто укатанные (и, возможно, ранее магически укреплённые, судя по их сохранившейся гладкости). Но до чего же хаотичной оказалась планировка! Это, видать, из-за изломанности рельефа. Горки и пригорки наезжали друг на друга, и дворы лепились также, словно их в кошёлке потрясли — друг ко другу сбоку припёка. Улочки перетекали в переулки, виляли и заламывались.

А самое главное — время уже не такое раннее, солнце взошло, а на улицах никого. Городок словно вымер. Как-то я на такое безлюдье не рассчитывал. Вот пришёл я. И что? Как я лабораторию, или что тут есть, найду? Даже спросить не у кого. И туман низко стелется.

Страшноватая так-то картинка. Даже шатающийся по улицам белый медведь покажется к месту — как в новомодном европейском романе (прислали тут тёте Марте в книжной подборке страшилку). Бабуля наша, правда, кусок в переводе послушала — осудила. Это для дураков, говорит, которым в жизни ужастев не хватает. Я, по правде говоря, тогда её не понял. А сейчас вот очень даже согласен. Мне после всех этих похождений вряд ли захочется кошмары на ночь читать. Лучше уж что-нибудь спокойное…