— Я покажу! Я всё покажу!

ЛАБОРАТОРИЯ

— Веди! — кинул я коротко. Рассусоливать никакого желания не было, в забаррикадированные окна долбились итальянцы, чисто дятлы. На всякий случай я велел мертвякам завалить и окна второго этажа, а всех, кто сможет прорваться — убить. Ну вот теперь можно и лабораторию смотреть.

Оказалось, что в здании есть ещё и весьма обширный подвал. Вот туда-то, после того как «добрый доктор» ввёл код на бронированной двери, мы и зашли.

Вы не думайте. Я совсем не доверял толстому очкарику. Его под руки тащила парочка моих мёртвых слуг. Всё никак не выберу для них окончательное название.

Мумии ? — хмыкнул Зверь.

Так они все эти египетские процедуры не прошли.

Тогда зомби.

Так там тоже что-то гаитянское должно быть. Куколки какие-то. И вообще, где мы — и где Гаити?

Ещё читал про луизианское вуду, какое-то левое подразделение гаитянского. Опять же, там ближе к шаманским практикам. А из меня шаман такой же, как балерина. В смысле — никакой.

Пока размышлял, лестница упёрлась в ещё одну дверь с кодовым замком. Как в банковском хранилище, ядрёна колупайка!

Только вот когда мы зашли в лабораторию, я аж моргнул несколько раз. Сирени было столько, что сквозь неё мне буквально было трудно разглядеть что-либо.

— Сколько же вы людей тут убили? — пробормотал я потрясённо.

— Ни одного! Только полуживотных! И сразу скажу — первосортный материал! Лучший!

Я медленно перевёл на доктора взгляд. А он, гляди-ка, снова в себя поверил! Приободрился, взгляд этак свысока.

Это даже хорошо, глядишь, больше выболтает.

— Лабораторные журналы где?

— Там, — ткнул он неискалеченной рукой в сторону шкафа.

— Открывай!

Мало ли, вдруг там у него ловушка какая установлена?

Толстяк пожал плечами и распахнул шкаф:

— Прошу!

Действительно — журналы. По крайней мере, так на них было написано.

— На стол, — показал я подбородком, куда их следует выкладывать.

Доктор слегка раздражённо пожал плечами и принялся доставать журналы по одному. Рука без пальца, поди, мешает.

Получилось аж восемь толстенных книг, похожих на амбарные. Я открыл один — какие-то формулы, чертежи непонятных приборов, записи химических препаратов. Надеюсь, это оно. Что ещё затребовать? Так-то я в этом, как та свинья в ананасах… О! У любого уважающего себя учёного должны быть дневники!

— Теперь дневники, — ровным голосом потребовал я.

А доктор-то поскучнел. Не хочется отдавать, понимаю. Но ничем помочь не могу.

— Живее. А то некоторые мои помощники, кажется, хотят есть.

— В ящике стола! — вздрогнул он.

— Открой! — велел я ближнему мертвяку. Опа, а ящик-то заперт. Мертвец продолжал трясти ящик, аж стол запрыгал. — Стоп! Я посмотрел на толстяка: — Кажется, доктор, вы не очень хотите жить.