Крокодиловую кожу, конечно, жаль, — хмыкнул я, — но мы и так тут лишних три минуты шаримся. Главное — стопа будет прикрыта.

Чиркнул когтем по ботинку, срезая верхнюю часть носка, оставляя подошву. На втором также. Вернул ногам человеческий вид, натянул обувь. Жить можно!

Теперь быстро по лестнице на второй этаж. Господи, как всё кровью-то забрызгано! М-да, нужно будет потом потренироваться приказы отдавать, чтоб аккуратнее убивали.

В ответ на эту мысль из горла вырвался короткий смешок. Так, по-моему, это уже истерика. Мозг старательно пытается дистанцироваться от внешних ужасов. Хочет, как ребёнок, кричать: «Это не я!»

Спокойно, Аркадий. Это мы. Именно мы. Ты, главное, вспомни — почему мы тут?

— А-а-а-ар-р-р! —Во! Когти на руках — голубые! Правильный настрой!

Мы самые страшные!

Да-а-а!

А вот бой, перетёкший на первый этаж, вроде стих. Что, кончились злые вражины? Надо пойти проверить. И по ощущениям, как будто в мертвецах убыток. Это, выходит, я их на расстоянии чувствовать могу? Интересно…

Спустился туда. Внизу картина была всё та же. Расплёсканные потёки крови на стенах, пороховая гарь. А вот и причина потерь в моём войске мёртвых. Труп почти без головы. Лежит, слабо дёргаясь.

Да ему в голову почти всё обойму высадили!

Вижу. Вон тот красавец. Но ему всё равно не помогло.

Мертвяков оказалось гораздо больше, а выстрелов они боялись гораздо меньше, чем живые. Пока охранник одного расстреливал, остальные забили его. Нда… Я на секунду задумался — нужны ли мне ещё поднятые мертвецы? Пусть лежит пока.

Ну что, судя по тому, что никто никого больше не догоняет и не убивает, живых больше нет. Детей не вижу, и это очень жаль. Пленных тоже. А вон там, в центре живописной группы, похоже, искомый толстый доктор. Стоит, окружённый окровавленными трупами, взгляд от одного к другому бегает. Как бы от страха с сглузду не съехал.

— Дайте дорогу!

Я шёл, и мёртвые расступались, открывая мне своеобразный коридор. Сколько их тут? Десятка два. Со страшными стреляными и рваными ранами, некоторые перекособоченные, но не потерявшие боеспособности. Более того, судя по виду некоторых мертвецов, до сегодняшнего дня они боеспособности и не нюхали.

Что ж, всё когда-то бывает в первый раз.

Толстяк увидел меня и выкрикнул:

— Что тут происходит?

Ты глянь, он ещё и орёт! Совсем охренел?

Привык командовать чужими жизнями, вот и потерялся. Тут его людей в живых мертвецов превратили, а он мне такие вопросы задаёт.

— Экспресс-эвакуация в ад происходит! — рыкнул я, остановился против толстяка и спросил его: — Где лаборатория? — спросил по-английски, и, похоже, это окончательно убедило его в собственной безопасности. Мало ли что вокруг неупокойники бегают…