— Он пришёл! Пришёл! — из дверей выскочила молодая, лет семнадцать-восемнадцать, девушка.

Стоит на меня во все огромные зелёные глаза пялится, пальцы фартук мнут. А сама как рыба воздух хватает. Я аж растерялся, честное слово. Присел, чтоб чрезмерно огромным не казаться. Надеюсь, она тут в обморок падать не примется?

Пока я недоумевал, из дома выскочили двое парней. Одного помню — на подводах детей развязывал, лет двадцати, второй помладше, лет пятнадцати, похож на первого, как брат. Мягко отодвинув девицу в сторону, парни поклонились мне в пояс. Внезапно! Это они чего? Всё страннее и страннее.

Я снял облик. Хуторяне не смутились. Как будто они только и делают каждый день, что превращение оборотней наблюдают.

— Добро пожаловать, Белый Волк! — торжественно сказал старший. Имя аж ощутимо с большой буквы прозвучало. Оба слова! — Мы знали, что ты придёшь.

— Ну неудивительно, — развёл руками я, — я ж вас сам об этом предупредил!

Знали они! — проворчал Зверь, слегка обиженный на «волка». —Ишь чего!

— В пророчестве сказано, — с чувством продолжал старший, не принимая мой сарказм, — что в годину горя и несчастия придёшь ты и поможешь народу.

— Э-э-э… — только и смог ответить я.

— И только чистые духом присоединятся к тебе в последней битве!.. — восторженно выкрикнул младший.

— Стоп! — рявкнул я. — Вот прямо сейчас — заткнулись все!

Парни словно споткнулись на ровном месте, а девушка, которая всё это время молчала, быстро-быстро заморгала, тиская фартук.

А ты чуешь, какой вкуснятиной пахнет? — сказал вдруг Зверь.

Ещё бы! Я ж со вчерашнего утра не евши. Или с позавчерашнего вечера?..

Я повёл носом. Каша, пшеничная, с обжаренным луком и морковью, на шкварках… М-м-м!

Хочу!

Я тоже!

Так, давай эту дипломатию завершай и поедим.

А мы всё вместе сделаем!

Это как?

Смотри и учись.

— Хозяюшка, у тебя там каша не пригорит?

— Ой! — девушка метнулась в дом.

— Теперь ты, — ткнул я пальцем в старшего, — иди следом да помоги накрыть на стол. Есть хочу, а на голодный желудок беседы вести — затея дурацкая. Тем более, что разговор будет долгий и, думается, тебе он не понравится.

Он вздрогнул, словно сбросив с себя оцепенение, деревянно повернулся и ушёл в дом. А младший всё так и стоял, держась за косяк и восторженно буравя меня взглядом.

— Ахтунг! — щёлкнул я пальцами у него перед носом, так что тот вздрогнул, словно просыпаясь. — Пошли в дом, чего на холоде стоять?

В ГОСТЯХ У ХУТОРЯН

Я вошёл последним. Первое впечатление — чисто и уютно. Дом — он всегда показывает хозяев со всех сторон. Всё, что есть в людях, выпячивает. Тут жили в любви. Занавески кружевные на окнах, половики полосатые, словно у нас Карлуке. Бабушка такие ткала, чтоб ногам по зиме было тепло ходить. Стены светлого дерева. Полочки с книгами, надо же! Печь странной, непривычной формы, и не кафельная, как на мельнице, а белёная (кирпичная, наверное?).