— И век бы не видаться, — буркнул Лис.

Ваня расценил упрёк по-своему:

— Я слышал, что случилось с Василисой. Сожалею. Но мы не виноваты, Лис! Мы прождали всю ту ночь, но грозы так и не случилось. А сам знаешь — остров Буян только в свете молний показывается. Не получилось наколдовать, да? Но ничего, этой ночью Весьмир и Отрада довершат начатое, и тогда Василиса непременно очнётся.

— Не очнётся! — Лис из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься на богатыря с кулаками. — Кощей её такими чарами опутал, что даже после его смерти не разрушатся. Утешать меня не надо. И жалеть тоже. Помочь мне остановить грозу ты не сможешь. Так что давай, уматывай отсюда, пока я не поднял тревогу. А то будет номер: поймаем богатыря ещё до боя.

— Я вам не дамся, — насупился Ванька. — Всех поборю. Эх, я думал с тобой как с человеком поговорить, а ты… Зря я мечами с тобой менялся, с гнилой душой.

— «Не дамся», — передразнил его Лис, вмиг обидевшись на «гнилую душу». — Кощею в полон ты тоже не дался? И мечу его не дался? А кого я по кусочкам там, у Огнь-реки, собирал? Обещали вы помочь, да не сдюжили. Теперь же собираетесь и вовсе медвежью услугу оказать. Если умрёт Кощей, некому будет матушку расколдовать. Только поэтому он до сих пор жив.

— А зачем ты тогда с дивьими воюешь? — напустился на него Ванька, сжав кулаки. — Я-то думал, ты не такой!

— А ты разве умеешь думать? — хохотнул Лис.

В следующий миг ему пришлось уворачиваться от богатырского кулака. Раз. Другой. В третий его пребольно мазнули по уху. Ванька наступал, и Лис, уклоняясь, быстро шептал своё любимое заклинание. Дочитав же, остановился там, куда успел отскочить, и показал богатырю язык, мол, всё, не достанешь. Каково же было его удивление, когда Ванька в четвёртый раз от души съездил ему по роже — так, что аж челюсть клацнула.

— Ты чего-о-о-о? — обиженно завопил Лис, придерживая подбородок.

— А ты чего? — буркнул Ванька.

— Тебя должно было к месту пригвоздить!

— С чего бы это? Я тебе зла не желаю, — хохотнул богатырь.

— А чего тогда дерёшься? — Челюсть ныла нестерпимо.

— Дык разобраться хочу, — Ванюша развёл громадными ручищами в стороны. — А коли хотел бы сделать из тебя отбивную, давно бы сделал. Я, знаешь ли, кулаком и голову расплющить могу. Сын кузнеца всё-таки.

— Подумаешь! Я бессмертный, — Лис сплюнул на землю сгусток крови. Вот незадача: кажется, один из зубов всё-таки шатался…

— Даже бессмертному с расплющенной головой жить несподручно, — богатырь наставительно поднял палец вверх.

Лис представил себе эту картину и вместо того, чтобы озлиться ещё больше, вдруг расхохотался.