Но Василиса и не думала её осуждать. Вместо этого слушала и наматывала на ус — вдруг пригодится, когда самой придётся побег совершать? Однажды этот час настанет — в этом Василиса не сомневалась.

— И почему же Кощей её в башню посадил, а не в острог? Зачем ему Елица нужна?

— Затем же, зачем и все мы: наследника принести. Елька с дитятей во чреве на побег решилась. Теперь вот на наших глазах судьба её решается: родит сына — выживет. А коли дочь на свет появится — обеих сгубит Кощей.

— Жуть… — только и смогла сказать Василиса.

— Дык, и не говори! — Анисья захрустела печеньем.

Можно было подумать, что бедственное положение Кощеевых жён её ничуть не заботило. Василиса поначалу чуть было не сочла новую знакомую бревном бесчувственным, но быстро поняла: только так здесь можно выжить и не сойти с ума.

— Выходит, у Кощея шесть жён, а не пять?

— Да. Но о шестой — молчок! Не гневи князя расспросами и меня под немилость не подводи. Он и так считает, что я слишком много болтаю. А я разве много? Да я вообще молчу!

Василиса усмехнулась в кулак, но возражать не стала. В конце концов, разговорчивость Анисьи была ей даже на руку: надо же откуда-то узнавать, как тут всё заведено?

А та даже не думала униматься:

— Ну чо, будем сейчас тебя в наряды парчовые да шёлковые рядить али немного погодя? Не терпится небось перед зеркалом покрутиться?

Василиса, погруженная в свои мысли, собралась ответить не сразу, а когда раскрыла рот, Анисья вдруг крепко цопнула её за руку:

— Ой, Васёна, гляжу, не рада ты нарядам да угощению. Вроде улыбаешься, а глаза грустные-грустные, аж душа заходится на тебя смотреть. Нешто был у тебя кто на сердце? Жаних али просто парень какой?

— Никого не было, — мотнула головой Василиса: ещё не хватало сплетнице сразу всё про себя выкладывать. Та вроде не злая и участливая была, но доверие ещё заслужить надобно. — Я, Анись, знахаркой хотела стать. У бабки одной училась. Мечтала людям помогать да зверей лечить — и домашних, и лесных. Но в одночасье сделались прахом мои мечты.

— Ой, ну почему сразу прахом-то? — Анисья поморщилась, словно кислую виноградину слопала. — Книг тут немеряно. А навий язык — тьфу, выучишь. Есть такое средство — узри-трава называется. Надо натереть глаза её соком, и всё, сможешь читать, что вздумается, ежели прежде умела, конечно. Я вот грамоте не обученная, так что выпросила у Кощея глаголь-траву. Это чтобы говорить да песни спевать, значит.

— Удобно, — Василиса приободрилась. Уж где ещё, как не в волшебном краю, продолжить изучать колдовскую науку? — Значит, об этой травке Кощею сказать надобно?