Ещё Василисе подумалось, что, какой бы сильной и красивой она ни была, внутри всегда останется та маленькая невзрачная Васёнка, которая будет плакать от страха, но её никто не услышит. С этой мыслью она отвернулась от зеркала, сделала ещё шаг вперёд — и едва не налетела на Марьяну.

— Ох, — та захлопала глазами. — Васенька, ты ли это? Не признала тебя — значит, богатой будешь. Думаю, что за царевна такая мне навстречу плывёт, будто лебёдушка.

— На себя посмотри! — Василиса нашла в себе силы улыбнуться.

Марьяну, конечно, тоже разодели к праздничку.

— Жаль, ваш батюшка не видит. То есть наш батюшка, — вовремя опомнилась бывшая работница. — Эх, не поведёт он нас под венец под белы рученьки, не одарит словом отцовским, напутственным…

— Да, небось, схоронил уж нас да оплакал, — Василиса закусила губу, чтобы не дать волю слезам. Не дождётся Кощей поганый, не увидит больше её слабости. Вон Отрада Гордеевна вечно стоит с каменным лицом — ничегошеньки не прочитаешь. Надо бы с неё пример взять.

— Господин Мокша вас встретит и отведёт к князю, — злыдница сняла со стены фонарь, который горел зеленоватым холодным пламенем. — Слыхала я, ему эту почётную обязанность вверили за то, что нашёл вас, таких пригожих. Ух, так бы и съела… ой, молчу, молчу!

Опомнившись, она втянула голову в плечи.

— Подавишься, зубастая! — фыркнула Марьяна и взяла Василису под руку. — Нет уж! Мы с сестрой сами друг дружку к венцу отведём, а Мокша ваш пусть утрётся! Ишь ты, как его тут уважительно величают… А по мне так гнилой лужи он господин!

Решётка с железными змеями сама распахнулась, пропуская Кощеевых невест. Разряженный, как павлин, болотник встретил их с той стороны арки, увитой луноцветом. Он одёрнул зелёный бархатный кафтан, поправил алую с золотом перевязь и улыбнулся, показав щучьи зубы.

— Ох, ну прямо не девки, а Жар-птицы! — он закрыл глаза рукавом. — Щас ослепну от вашего великолепия.

— Было бы неплохо, — огрызнулась Марьяна, проходя мимо. — Эй, руки свои мокрые убери, я сказала! Сами с сестрицей дойдём, безо всяких там лупоглазых прихвостней. Ещё понацепляем от тебя бородавок, жаба!

Мокша такого яростного отпора не ожидал, так и застыл с разинутой пастью. И лишь очнувшись, спустя пару мгновений, зло заквакал девушкам в спину:

— Ну и пожалуйста! Пф! Не очень-то и хотелось… Ишь, борзые какие девки нонче пошли! А говорили, мол, младшая-то добрая да покладистая, мухи не обидит. Врали, видать! Ничего, Кощей вам ещё покажет! Он и не таких норовистых кобылиц осаживал!

Василиса решила не обращать внимания на его вопли, вместо этого повернулась к семенившей рядом злыднице, освещавшей им путь: