Ниамея, не говоря ни слова, прошла к креслу пилота. Её движения были точными и экономными, даже в кандалах. Она быстро проверила основные системы, её пальцы привычно легли на холодные рукоятки управления.

— Координаты? — её голос прозвучал ровно и бесстрастно, словно она просто собиралась выполнить очередной рутинный полет. Но я видел, как подрагивают её ноздри.

Барнс медленно продиктовал координаты, затем повторил их ещё раз, что пилот сверилась и убедилась в правильности набора. Как вдруг ниамея встревоженно подняла голову.

— Только есть проблема, мы пока не можем лететь, — произнесла она негромко, но в наступившей тишине её слова прозвучали как удар грома. — Пожиратель. Он всё ещё на пассивных радарах. Висит там же, ксатор его дери, как приклеенный.

На мостике повисло гнетущее молчание. Все взгляды были прикованы к главному тактическому дисплею, где в углу тускло мерцала крошечная точка, обозначающая вражеский корабль. Далеко, на грани чувствительности пассивных сенсоров, но она оставалась там.

Если во время переговоров всем было плевать чем занимался корабль Пожирателей, то теперь к нему оказалось приковано всё наше внимание.

Примерно спустя десять минут ожидания Флако нервно облизнул губы, его былая развязность испарилась:

— Мы не можем просто взять и облететь его?

— Разумеется, не можем, идиот! — рявкнул Барнс, его самообладание дало трещину. Он быстро взял себя в руки, но его пальцы нервно барабанили по подлокотнику капитанского кресла, из которого он минуту назад бесцеремонно согнал Флако. — Любая попытка активировать маршевые двигатели это как зажечь сигнальный костер у них перед самым носом. Нам нужно чистое окно. Абсолютно чистое. Наше убежище… оно хорошо скрыто, но не от прямого контакта.

Он перевел взгляд на меня, затем на Ниамею.

— Ждём. Никаких резких движений. Никакой активности. Будем надеяться, что их терпение иссякнет раньше нашего. Или что их отвлечёт что-то другое.

Снова тишина. Минуты растягивались в вечность. Я ощущал холодный металл кандалов на запястьях, это было унизительно, но сейчас важнее было другое — выжить.

Ниамея сидела за штурвалом неподвижно, словно высеченная из камня. Её взгляд был прикован к показаниям приборов, руки намертво сжимали штурвал. Она была готова в любую секунду сорвать «Церу» с места, но сейчас её мастерство было сковано этим проклятым ожиданием.

Барнс откинулся в кресле, пытаясь изобразить спокойствие, но его желваки ходили ходуном. Он бросал короткие, оценивающие взгляды то на меня, то на экран с вражеской отметкой. В его глазах читалась смесь досады и затаенной тревоги. Его тщательно продуманный план застопорился из-за такой вот случайности.