Я вытягивал ноты, уже привычно выдерживал «оптимальное» расстояние между губами и микрофоном. Покачивался «на волнах» мелодии. Из-под полуопущенных век смотрел на собравшихся рядом со сценой девиц. Отметил, что их ряды поредели: не все красавицы оказались «бесхозными». А те, кто остались в «строю» копировали мои движения и буквально пожирали меня глазами — точно я был единственным мужчиной в этом большом зале. Я завершил припев и замолчал. Уступил внимание слушателей гитарному соло Рокота. Но я не замер — продолжил свой слегка заторможенный танец на месте: тот самый, которому подражали глядевшие в сторону сцены школьницы. В какой-то момент я почувствовал себя не эстрадным певцом, а фитнес-тренером. В мыслях мелькнула идея «вычудить» нечто «эдакое». Но я услышал первые ноты репризы. Приблизил лицо к микрофону и снова «затянул» припев.

* * *

— … Ещё до старта далеко, далеко, далеко…

В начале этой композиции я слегка напрягся, подстраивая слова песни под непривычный мне темп. Крепко сжимал микрофон, словно эстафетную палочку. Отгонял звучавший в глубинах памяти голос эстонского певца Тыниса Мяги — его звучание плохо накладывалось на музыкальное сопровождение ВИА Рокотова. Сам себя я мысленно призывал не волноваться. Смотрел в темноту зала — не на лица слушательниц. Выдерживал заданный ансамблем ритм и темп композиции. Сердце в груди трепыхалось, будто подгоняло. На первых же словах я едва не споткнулся. Но лишь чуть приглушил ноты. А уже ко второму куплету успокоился. Убедился, что не отставал от мелодии. Слышал, что мой голос звучал из динамиков бодро и уверенно — не казался заторможенным. Заметил, как кивнул Рокот. И лишь тогда опустил взгляд на лица танцевавших рядом со сценой девчонок, улыбнулся.

«Олимпиада-80» в списке Рокотова предшествовала второму «медляку». Сергей предсказывал, что ко «второму разу» многие парни осмелеют. Потому что почувствуют, как быстро тает отведённое администрацией ДК на танцы школьников время. Я вспомнил, что и сам весной ринулся на штурм бастиона (Наташи Кравцовой) не во время первого медленного танца (но перед вторым меня опередил Вася Громов). Я пробежался взглядом по головам школьников. Кравцову увидел недалеко от сцены. Как и Лидочку Сергееву. А вот долговязую фигуру Василия я не разглядел: слепили прожектора, да и фигуры парней виднелись в основном у дальней от меня стены и около самого входа. Подумал, что если Громов сегодня в зале, то во время следующей песни он непременно нарисуется около Наташи. Потому что я бы тогда, в мае тысяча девятьсот восемьдесят первого года, именно так и поступил.