Я поправил соскользнувшие к кончику носа очки.
— Это была моя соседка по парте — Алина Волкова, — сказал я. — У неё сегодня день рождения. Помнишь, я утром пел для неё в школе, перед уроками?
— Волкова? — переспросила Лена.
И тут же помотала головой — косичками отхлестала себя по плечам.
— Не может быть, — сказала она.
Ткнула пальцем в свою бровь.
— И этот её шрам… — произнесла Кукушкина. — Я видела её фотографию в книге! Это Алина Солнечная! Известная поэтесса! «Маленькое чудо» из СССР!
Я снова взял пионерку за руку.
— Давай-ка уйдём из этого двора, Кукушкина, — сказал я. — Пока это «маленькое чудо» не надело башмаки и не догнало нас. Очень не хочу, чтобы она вернула нам сегодня Барсика. А завтра… она к нему уже привыкнет. Ну… или смирится. Нас с тобой устроят оба эти варианта.
Глава 9
По пути от дома Волковой я слушал о фантазиях Кукушкиной: девчонка тараторила без умолку о стихах, о поэтах и о прочей ерунде. Я изредка ей поддакивал. Но думал при этом об уборке. Прикидывал, существовали ли сейчас конторы, предоставлявшие клининговые услуги. Думал о том, что мне бы не помешала помощь профессионалов по уборке помещений и чистке мебели (от кошачьей шерсти). Потому что себя я специалистом в наведении чистоты никогда не считал. А уборка в моей комнате предстояла серьёзная. Я прекрасно помнил, что достаточно одной шерстинки, чтобы у мамы покраснели глаза и появился насморк. До затруднённого дыхания и головной боли вчера дело не дошло лишь благодаря таблеткам. И это притом, что мама после работы даже не входила в мою комнату — для её мучений хватило и той шерсти, что задержалось на моей одежде.
Поэтому, по возвращении домой, я сразу переоделся в старые треники и футболку (будто взятые из той же модной коллекции, что и халат, который видел сегодня на Волковой). Взбодрил себя выражением «надо, Ваня — не боги горшки обжигают». И взялся за тряпку и щётку — чтобы по возможности уничтожить все следы пребывания Барсика в моей комнате. Понимал, конечно, что для гарантированного избавления от кошачьей шерсти годился лишь очистительный огонь. Но маму прокоптившаяся квартира расстроила бы не меньше, чем аллергический насморк. Поэтому я ограничился полумерами: взял из маминых запасов стиральный порошок «Лотос» (заметил на пачке ценник: семьдесят копеек) — щедро сыпанул его в ведро с водой. И тут же усомнился, смогу ли сегодня ночевать в своей спальне — если запах моющегося средства до ночи не выветрится.
Чихнул.
«Окно открою — проветрю квартиру перед сном», — подумал я.
Мысленно отметил, что нашёл ещё один повод открыть не только форточку, но и само окно в «финской» квартире.