Он помахал пред своим лицом рукой и прошептал:
— Крылов, выручай!
— Что случилось? — спросил я.
Заметил, как навострили уши мои одноклассницы. Будто невзначай они прохаживались за спиной Рокота, прислушивались. Даже Кравцова проявила любопытство — сверлила затылок Рокотова взглядом.
Сергей печально вздохнул и постучал себя пальцем по горлу.
— Охрип, — прошипел он. — Вчера.
И тут же поправил причёску.
— В субботу выступление, — прошептал он. — В ДК. На танцах.
Развёл руками.
— Петь не могу.
Рокотов покашлял и снова прикоснулся к своему горлу.
— Не пройдёт, — сказал он. — До завтра.
Пожал плечами.
— А я обещал. Выступить. Открытие сезона.
Снова вздохнул и посмотрел мне в глаза.
— Выручай, Крылов, — повторил он.
Я спросил:
— Как?
— Солистом будешь, — прошептал Сергей. — Завтра. Вместо меня.
Я удивлённо вскинул брови.
Рокотов схватил меня за рукав, будто испугался, что я развернусь и уйду. Снова скривил губы, учуяв перегар. Но мужественно устоял на месте — не отшатнулся.
— Чага хреново поет, — сказал он. — Не потянет. Веник и Бурый…
Сергей махнул рукой и показал в потолок указательным пальцем.
— Всего день остался, — прошептал Сергей. — Надо! Выручи, дружище! Один раз.
Рокотов выпустил мою руку, разгладил ткань на рукаве моей рубашки, улыбнулся.
— Я слышал, как ты поёшь, — сказал он.
Сергей покивал головой, показал мне оттопыренный вверх большой палец.
И заверил:
— Справишься. Я знаю.
Рокот похлопал меня по плечу, будто благословил на подвиг.
И сообщил:
— Сегодня репетиция. Вечером. Приходи.
Глава 19
Желудок постанывал: по дороге от пятиэтажки Волковой до своего дома я дважды сворачивал в лесок, чтобы удобрить сосны — потому в школе, во время первого урока, я опасался, что не удержу в себе завтрак. Ноги и руки сегодня казались будто отлитыми из свинца. А никак не оставлявшая меня в покое головная боль намекала, что петь этим вечером — это не лучшая идея. Вот только я её подсказку не услышал. Во время разговора с Рокотом я думал не о карьере эстрадного артиста — мысленно рассуждал лишь о том, что похмелье, подобное сегодняшнему, я не переживал со студенческих лет. Мечтал вернуться домой, опустошить родительскую аптечку и застыть без движения, пока барабанная установка в моём мозгу не утихнет. Ответил согласием на предложение Сергея Рокотова: утром не имел ни сил, ни желания для спора и поиска аргументов для отказа.
После уроков я всё же добрался до дома. Проглотил две таблетки аспирина и завалился на кровать. Закрыл глаза — кровать подо мной будто бы покачивалась. Меня не стошнило — я уснул. Не увидел никаких сновидений: ни тревожных, ни приятных. Спал почти до маминого прихода: встал за четверть часа до того, как в прихожей щёлкнул замок — к тому времени проветрил свою комнату. Встретил маму уже будучи не больной развалиной, а активным и здоровым человеком. Мой молодой организм поборол симптомы похмелья — и сутки не прошли. Проснулся аппетит! Я разогрел себе и маме ужин. Я снова чувствовал себя энергичным и неутомимым. Даже повеселел. Уже который раз в этой «повторной» жизни отметил, что быть молодым и здоровым школьником лучше, чем старым и больным пенсионером. И вспомнил о своем разговоре с Рокотовым.