— А как другие «наши» устроились? — спросил я у него. — Где сейчас Кравцова? Сергеева поступила на вышку? Громов пробился в МГУ, как собирался?
— Ты разве ничего не знаешь? — спросил Свечин.
Улыбка исчезла с его лица.
Я пожал плечами.
— Что именно?
— Солдаты их всех убили, — едва слышно произнёс мой бывший одноклассник. — Тогда: зимой. Нас пятеро осталось. Из всего десятого «А» класса. Троих отправили доучиваться в «Б» класс. А нас с Ерохиной — в «В».
Он плотно сжал губы.
— Не понял, — сказал я. — Какие солдаты? Кого убили?
Лёнька после моих слов воровато огляделся.
— Некогда мне с тобой разговаривать, Крылов, — сказал он. — Спешу: сейчас подадут мой поезд.
И шёпотом добавил:
— К тому же, я подписку давал «о неразглашении». Так что… не могу говорить, прости. Мне сейчас только проблем с КГБ не хватает… в довесок ко всему прочему.
Свечин устало вздохнул, похлопал меня по плечу.
— Рад был тебя повидать, Иван, — сказал он. — Прощай. Может, свидимся ещё… когда-нибудь.
С чемоданом в руке Лёнька поспешил в сторону перрона.
Глава 3
На сегодняшних уроках я почти не слушал учителей. И почти ничего не записывал в тетради. Потому что воскрешал в памяти своё «прошлое».
И не только своё.
Вспомнил, что в Рудогорск мы с родителями приехали, когда мне едва исполнилось двенадцать лет. Папа тогда перешёл работать на местный горно-обогатительный комбинат (соблазнился «северными» доплатами). Мама устроилась работать бухгалтером на мебельную фабрику. А я расстался со своими прошлыми увлечениями (с командой по плаванью и со школьным хором) и с друзьями детства (те остались в Первомайске). И пошёл в эту красивую, но совершенно «чужую» школу. «С тех пор прошло чуть больше четырёх лет, — подсчитал я. — Если отталкиваться от нынешней даты. Будто и не было учёбы в институте, работы, жён и детей, аварии, инвалидной коляски…»
Я осознал, что в будущем старался позабыть о проведённых в Карелии годах. Гнал воспоминания о них, как о «потерянном времени». Да и было ли о чём или о ком вспоминать? Я так и не обзавёлся в рудогорской школе ни друзьями, ни новыми увлечениями (исписанную здесь мелким почерком стопку тетрадей я увёз в Первомайск). У меня только-только появились школьные приятели — в предыдущем классе (не друзья). Но год назад они отправились учиться в ПТУ — из моего «Г» класса в девятый перешли только пятеро (из них четверо — девчонки). И лишь двое (я и Лидочка Сергеева) очутились в девятом «А». В «А» классе за год у меня пока не появились даже приятели — лишь несколько «завистников».
С Васей Громовым я поссорился на школьных танцах в прошлом году (под Новый год). Тогда мне казалось, что он позавидовал моему «неотразимому» обаянию: приревновал меня к Кравцовой. Теперь же я понял, что Наташка нарочно со мной в тот вечер заигрывала: мстила Василию, который дважды на её глазах танцевал с Лидочкой Сергеевой. В тот день мне казалось: Кравцова влюблена в меня. Но уже после танцев девица потеряла ко мне интерес. А я ещё долго «питал надежды». Едва ли не до летних каникул пытался воскресить Наташины вдруг угасшие чувства. И видел причину нашего «расставания» в интригах «обиженного» Васи Громова (от его кулаков уже дважды пострадали мои очки).