Пожал плечами, сказал:

— А ты посчитай сама.

— Что посчитать? — спросила Лена.

Кивнул на книгу.

— Там сказано, что эта твоя Солнечная шестьдесят третьего года рождения, — сказал я. — Правильно я говорю?

Лена кивнула — неуверенно и настороженно. Она будто предполагала, что я её обману. Но всё ещё не поймала меня на лжи, хотя и внимательно прислушивалась к моим словам.

— Шестьдесят третьего, — повторил я. — Это получается… Сколько ей сегодня исполнилось лет?

Кукушкина нахмурилась, сжала губу — подсчитывала в уме.

— Восемнадцать, — подсказал я.

Развёл руками.

— Твоё «маленькое чудо» — уже не маленькое, — сказал я. — Она на два года старше меня. Наверняка, учится не в школе, а перешла на второй курс института.

— Почему это? — сказала Лена. — Почему… в институте?

Она закатила глаза, беззвучно зашевелила губами, принялась загибать пальцы: проверяла мои расчеты.

Я опёрся плечом о стену, терпеливо жал, пока бортовой компьютер Кукушкиной завершит вычисления. Не торопил девочку.

— Восемнадцать… — пролепетала пионерка.

Обиженно скривила губы.

— Как же… так? — сказала Лена. — Но ведь… и шрам, и четвёртое сентября — всё сошлось.

Я кивнул.

— Действительно, невероятные совпадения. Даже не верится. Случается же такое…

Указал на книгу.

— Жаль, что фотография не цветная, — сказал я. — Но тебе не кажется: у девочки на ней не рыжие волосы, а тёмно русые? И веснушек на лице у Волковой больше чем у этой твоей маленькой поэтессы. Обрати внимание на овал лица. И на эти ямочки на щеках. У своей одноклассницы я похожих никогда не замечал.

Кукушкина взглянула на иллюстрацию в книге — пошевелила бровями.

— А мне кажется… — заговорила она.

— Но сходство между ними есть — это несомненно, — перебил я. — Они очень похожи друг на друга. Как родные сёстры. Но я не слышал, что у Волковой есть сестра. Да и кто бы их назвал одинаковыми именами? Но… может быть, они не близкие родственницы? Как считаешь? Единокровные сёстры, к примеру — это когда отец один, а матери разные. Или двоюродные.

Девочка повела плечом.

Я снова отметил, что соседка хоть и вытянулась вверх, но пока мало походила на взрослую женщину. Я бы и подростком её назвал… с большим авансом (да и то — только благодаря росту Кукушкиной). В отличие от моих одноклассниц, Лена пока притягивала к себе мой взор лишь блеском глаз, да забавными косичками.

— Ну… я не знаю… — проговорила девочка.

Я протянул руку.

Спросил:

— Не оставишь мне книгу? На пару дней.

— Зачем?

— Покажу её Волковой, — сказал я. — Может, что-то от неё и узнаю… об этой поэтессе.

Кукушкина нерешительно передала мне томик стихов — будто рассталась с великой ценностью. Проводила перекочевавшую в мои руки книгу печальным взглядом. Сжала кулаки, спрятала внутри них большие пальцы.