С этого и началась карьера Алины на литературном поприще. Мамин приятель пристроил работы девочки в областную газету. Ещё через полгода стихи пятилетней поэтессы перепечатала «Комсомольская правда». Работами девочки заинтересовались мэтры советской поэзии. С того момента лучи славы Алины Солнечной сияли всё ярче. Её приглашали выступать на сцене: сперва на творческих вечерах других поэтов, а потом уже и на собственных. Алину показали по телевиденью — на неё посмотрел весь Советский Союз. Её стихи (и голос) звучали по радио. Девочку засыпали письмами поклонники её творчества. Солнечной исполнилось шесть лет, когда в СССР из печати вышел её первый сольный сборник стихотворений. На момент написания статьи, первую книгу юной поэтессы перевели на пятнадцать языков (на какие именно — автор статьи не уточнил).

Вслед за первым сборником последовал второй. А в тысяча девятьсот семьдесят первом году, благодаря поддержке сразу нескольких известных (не только в СССР) поэтов, Алина Солнечная приняла участие в международном поэтическом фестивале, проходившем в итальянской Венеции. Стала обладательницей главного приза этого фестиваля. Провела европейское турне. За которым последовали выступления в советских городах. В том же семьдесят первом году Солнечная снялась сразу в двух художественных фильмах (в обеих — на второстепенных ролях), где прочла несколько своих стихотворений. Поучаствовала в съемках «Новогоднего голубого огонька». Газеты называли семилетнюю девочку самой читаемой поэтессой страны и напоминали: из советских поэтесс награды на международных фестивалях получала только Анна Ахматова (да и та лишь в шестьдесят лет).

Сборник, который я держал в руках, стал для Алины Солнечной третьим. Я взглянул на дату издания — тысяча девятьсот семьдесят третий год. Подсчитал: Алине тогда исполнилось десять лет. Тираж сборника меня не впечатлил: сорок пять тысяч экземпляров. Я посчитал его маленьким — для советских времен. Сравнивал его с цифрами тиражей художественной литературы (они там были сплошь шестизначные, как я уже увидел в книгах, стоявших на полках в моей квартире). Я не имел представления, как в СССР обстояли дела с тиражами поэтический сборников. Допускал, что сорок пять тысяч — для стихов и сейчас не мало. «Это первый тираж, — сам себе напомнил я. — Совсем не факт, что в следующие годы не было допечаток». Я бросил книгу на кровать, снял очки — потёр глаза. Подумал, что карьера поэтессы Алины Солнечной сложилась просто сказочно, если верить автору статьи.

Вспомнил усталый и невесёлый взгляд своей соседки по парте.