«Котёнка» я исполнял уже в четвёртый раз за сегодняшний вечер. Сегодня это было пока рекордным числом повторений одной и той же песни. Поначалу ВИА мне подыгрывал лишь во время рефренов (неизменно молчала лишь бас-гитара, потому что Чага использовал смену гитариста как возможность в очередной раз отдохнуть и подышать табачным дымом). Но уже к третьему повторению парни отыграли вместе со мной всю композицию. Я увидел в центре зала Руслана Петрова. Заметил своего бывшего одноклассника даже несмотря на скудное освещение и слепившие мне глаза прожекторы. Потому что Руся выделялся на фоне окружавших его школьников, словно тополь, стоявший в окружении кустов шиповника. Именно Петров инициировал второе повторение «Котёнка».

Первое исполнение «Котёнка» будто и не впечатлило школьников. Лишь к середине песни те разобрались, как (а главное, с кем) танцевать под эту песню. Да и овации по окончании композиции показались мне «жиденькими». Меня этот факт слегка разочаровал: он будто бросил тень на моё исполнительское мастерство, как музыканта (пусть и «доморощенного»). Рокотов тогда вернулся на сцену, забрал у меня гитару — постучал меня по плечу и заявил, что я «молодец». «Хорошо исполнил, Ваня, — сказал он. — Но не расслабляйся». А через четверть часа на сцену буквально ворвался Руся Петров (дружинник проморгал его рывок — бросился за парнем вдогонку). Петров положил Рокотову на плечи руку и о чём-то попросил. За его спиной, будто тень (или телохранитель), застыл дружинник.

Уговаривал Петров Рокота не так долго, как Белла Корж. Он обошёлся без жалобных причитаний и истеричных выкриков. Лишь цыкнул на дружинника, чтобы тот «не мешал» — дружинник внял просьбе: сделал вид, что заинтересовался открывшимися со сцены видами на танцплощадку. Сергей кивнул в ответ на просьбу Русика. И тут же подошёл ко мне и спросил: «Слабаешь?» Я не отказался. Не засвистели и школьники при виде меня с гитарой. Повторное исполнение «Котёнка» они встретили уже более эмоционально — по завершении композиции буквально искупали меня в овациях. Третьего и четвёртого «Котёнка» заказала снова Изабелла — при этом она указывала в зал, будто передала лидеру ВИА чужие просьбы.

Уже с третьего раза плясавшие около сцены девчонки мне активно подпевали.

— … Я люблю тебя.

Музыка стихла сразу же, как только замолчал я (парни из ВИА в этот раз не проворонили момент). Из колонок доносилось лишь тихое потрескивание. По ступеням на сцену уже взбирался Рокот, высвободившийся из объятий Беллы Корж — я слышал грохот его шагов.