Ну да, верю. Товарищ Цой, вон, сегодня, тоже сам споткнулся, секретарша — свидетель!..
Пока моя юная ученица переделывала домашку, на ее компе я довел до ума подготовленный урок английского. Занялись мы им уже только в шестом часу вечера — и на это, поздний час, я сперва списал крайнюю неусидчивость девочки. Ладно бы еще, если бы у нее просто что-то не получалось — бывает — но, вопреки обыкновению, она будто бы даже не старалась!
Скоро мне окончательно стало ясно, что дело совсем не в затянувшемся занятии. Ну или, как минимум, не только в этом.
— Хи Рен, — откинувшись на спинку стула, в какой-то момент не выдержал я. — Так у нас с тобой дело не пойдет!
Школьница насупилась пуще прежнего.
— Скажи, ты вообще хочешь догнать своих одноклассников? — попытался мотивировать ее я.
— Хочу, — буркнула она — но без малейшего энтузиазма в голосе.
— Тогда давай работать!
— Чон-сонсэнним , я работаю, — дежурно, без своей обычной запальчивости, выдала моя ученица.
— Нет, — покачал я головой. — Как ты работаешь, я видел. Это — не работа. Или не ты!
— Ну, значит, не я! — будто бы все же вскинулась она — но тут же снова потухла.
— Хи Рен, давай поступим следующим образом, — проговорил я, сворачивая задание на экране. — Ну его, этот английский — все равно сегодня от него никакого толка! Лучше просто расскажи мне, в чем проблема! Я же вижу, что с тобой что-то неладное творится! Поделись — иначе я никак не смогу тебе помочь!
— Вы и так не сможете помочь, Чон-сонсэнним ! — уныло обронила девочка.
— А вдруг получится?
— Не получится! Потому что дело ни в каком не в английском! И уже вообще не в уроках! — всплеснула руками школьница.
— Уже? — выхватил я из ее фразы странную оговорку.
— Потому что я тупица! Сама все испортила! — будто бы не в струю прокричала Хи Рен.
Тут ее всю затрясло, и из глаз у девочки брызнули слезы.
Твою ж наперекосяк!
Нет, я, конечно, хотел квелую ученицу расшевелить — но не до такой же степени!
Следующие минут пятнадцать девочка безудержно прорыдала, уткнувшись мне в плечо. Затем, где-то вдвое дольше того, с переменным успехом пыталась успокоиться и приводила себя в относительный порядок. И наконец начала сбивчиво, перепрыгивая с пятого на десятое, рассказывать.
Зародившаяся у меня было версия — что дело там сводится к неразделенной или даже отвергнутой подростковой любви к кому-нибудь бесчувственному мальчику (с натяжкой сюда и синяк вписывался — мало ли, с соперницей подралась) — с треском провалилась. Все оказалось куда хуже — в своей хваленой Первой школе Хи Рен столкнулась с самой настоящей травлей со стороны одноклассников.