Сам я тут готов был бы рискнуть — и в банк наведаться. Но раз Сеул для меня был-таки закрыт — подставиться предстояло бы уже не мне.
— Эти нехорошие люди — контрразведка южан? — деловито осведомилась между тем Джу.
— Хуже, — бросил я. — Контрразведкой южан они, при желании, позавтракают.
— Американцы?
— Там, как понимаю, настоящий интернационал. На отдельные правительства напрямую не завязанный.
— Ох-х, просто голова кругом… — пробормотала моя собеседница. — Ладно, давай так, — выговорила она затем. — Я свои обещания держу. Не спрашиваю, кто ты такой, Чон Сун Бок — к тому же, уже однажды пыталась. Не спрашиваю, откуда у тебя доступ к анонимному сеульскому счету аж на три с половиной миллиона американских долларов… Спишем все на ту же чужую память после удара шкафом — и истово помолимся Небесам, чтобы эти вопросы ни мне, ни тебе никогда не задал кто-то менее доверчивый… А я сейчас об ином спрошу: Чон, ты мне поможешь? Назовешь банк и пароль? Пятьдесят на пятьдесят — вполне приемлемый расклад, сейчас мои шансы выкрутиться куда хуже!
То, что, значит, и мои — если падет начальница, не пощадят и ее выдвиженца — вслух Мун Хи не произнесла, ни в начале разговора, ни теперь. То есть откровенно надавить на меня не попыталась.
Чему-то да научилась, значит. Умница.
— Помогу, — кивнул я. — Назову.
— Спасибо! — проникновенно выговорила Джу. — Похоже, ты меня снова спасаешь!
— А зачем еще нужны друзья? — беззаботно развел я руками.
Плечо предательски прострелило.
44. Позывной «Стерва»
«Владимир Юрьевич, кажется, я догадываюсь, в чем у нас с вами камень преткновения!» — устало заявила Катя Кан в ночь с пятницы на субботу — уже, наверное, где-то под утро, к концу целой серии наших бесплодных попыток вырвать мое сознание из плена бренного тела.
«И в чем?» — осведомился я, чувствуя себя выжатым, словно лимон. И это — еще не проснувшись, там будет хуже!
«Я уже почти поверила, что наша цель осуществима… Но вам… Будто бы вам не хватает мотивации!» — выдала ученица мудан.
Вот это заявочки!
«Серьезно? — сил у меня уже не было даже на то, чтобы толком возмутиться. — Ну, знаете, Катя… Помочь Чан Ми — для меня сейчас самое главное! Если это — недостаток мотивации, то что тогда ее избыток⁈»
«Владимир Юрьевич, речь несколько об ином, — вздохнула моя собеседница. —Я все понимаю про ту несчастную женщину в коме — просто это немного не так работает. Вот скажите мне: зачем вам нужно вознесение сознания?»
«Катя, один из нас, кажется, тупит — и это определенно не я! — прорвалось-таки у меня негодование через глухую вату утомления. — Я же только что вам четко сказал: чтобы спасти Чан Ми!»