— Что ты, какие, к псам, проценты⁈ — страдальчески скривился я.
Мун Хи я за время нашего знакомства уже неплохо успел изучить — и видел, что насчет моей поездки в Сеул она ничуть не юлит: это действительно не в ее силах. То есть здесь моя отчаянная ставка не сыграла — с Катей Кан я не увижусь.
Но и с засвеченной темы, понятно, уже так просто не соскочу.
Да и, по-хорошему, не собирался я ловчить.
В том, что ситуация серьезная — не сомневался. И способ вытащить Джу из беды (а заодно с ней и меня самого — полети ее карьера под откос, не устоять и моей) существовал — по крайней мере, теоретически — и я был готов им воспользоваться.
Но имелись, как говорится, нюансы. Кроме всего прочего, эта моя услуга собеседнице легко могла оказаться медвежьей.
— Дело в том, что эти деньги… Да, они есть, — заявил я — напоследок все же чуть помедлив. Все-таки не о трех копейках шла речь… — Раз уж обещала, — не сдержал усмешки, — и впрямь не спрашивай, как такое возможно, ведь не спрашивала про файл — тем более, что ничего нового все одно не услышишь. Прими как данность: потенциально у нас деньги есть. Однако с ними не все так просто.
— Да уж, наверное, не просто… Но ты сможешь мне помочь?
— Короче, — уже без особых колебаний приступил к сжиганию последних мостов за спиной я. — Стоит в Сеуле банк. Небольшой, частный. В том банке — открыт секретный анонимный счет. А на счету том — лежат даже не два, целых три с половиной ляма баксов! И если назвать шестнадцатизначный пароль, а затем — еще один, такой же длины, получишь к ним полный доступ. Однако штука в том, что вокруг банка увиваются нехорошие люди. И с некоторой долей вероятности — не берусь оценить, с какой именно, поэтому примем ее за пятьдесят процентов, — того, кто попробует воспользоваться деньгами, они тупо сцапают. И выпотрошат — сперва в переносном смысле, а там, глядишь, и в прямом.
Это я сейчас говорил о самой надежной из своих заначек по «прошлой жизни». Формально — вообще никак со мной не связанной. Неформально — были три-четыре короткие фразы, произнесенные вполголоса, тет-а-тет, в глухом лесу — по-настоящему глухом, не чета тому же парку Моранбон, где мы сейчас шли меж редких сосенок.
Так что кое-какие основания полагать, что данная конкретная нычка так и осталась не рассекреченной, у меня имелись — несмотря на предостережения Кати Кан и покойной Элеоноры Эдуардовны Цой. С другой стороны, не понаслышке зная возможности моих гонителей — вполне могли они добраться и до нее. Пятьдесят на пятьдесят — имени того динозавра — как я сразу и сказал.