Я взглянул на волшебницу, подавляя недобрые предчувствия. Элен справилась с заданием и не предала ни Советы, ни меня. Но будет ли этого достаточно для пересмотра приговора? И как мне поступить, если будет недостаточно? Демоническая натура однозначно говорила о том, что жизнь волшебницы принадлежит нам и нужно ее сохранить любой ценой. А что человеческая? С ней было все сложнее. Мотивы и привязанности наслаивались друг на друга, толкались и спорили.

Когда Петербург накрыла ночная тьма, я сел писать рапорт, который передам в Зарнице Рытникову и попрошу донести содержание до вышестоящего начальства.

«В связи с твердым намерением исправиться…» — начал было я.

Чушь.

У Элен не было даже мягких намерений исправляться. Напротив, находясь рядом со мной она была уверена, что служит большему злу.

«Благодаря решительным действиям Елены Наумовой были изобличены и уничтожены вампирское гнездо и контрреволюционная ячейка белобандитов».

Вот это уже лучше. Про то, что с белобандитами она выпивала, а с вампирами мы не только воевали… лучше умолчать. Я ведь не вру товарищам, просто опускаю лишние подробности.

«Имея возможность к побегу и предательству, гражданка Наумова осталась верне идеалам…»

Нет. Идеалы вычеркнуть.

«Осталась верна нам. Не попыталась бежать или предупредить своих бывших союзников».

Вот это уже было ближе к правде.

" Рискуя собой, вступила в бой против ячейки контрреволюции, превосходящей нас числом".

Про подвиги немецкого барона Мишеньки тоже лучше умолчать.

«Гражданка Наумова обладает выдающимися магическими способностями и огромным опытом подпольной работы».

А также же прекрасной фигурой и страстной натурой.

«И по совокупности фактов, я выношу предложение пересмотреть дело и приговор Елены Наумовой, чтобы она и дальше могла приносить пользу Советской Власти».

А мне удовольствие самого интимного характера.

Вроде бы адекватно написано. Я постарался дать начальству понять, что способен контролировать Элен и под моим чутким руководство она может принести реальную пользу делу партии.

Глянул на спящую магичку, думая:

«Я попытаюсь тебя спасти. Может, не от медленно убивающего проклятья, но от быстро убивающего расстрела точно».

Следующим утром мы уже встретились с Николаевой и пошли на вокзал. Спешно покидали город, даже не попрощавшись с Кэт.

— Сражение в Адмиралтейском! — выкрикивал мальчишка-газетчик. — Вскрыто логово подпольщиков-колдунов!

— Вы постарались? — тихо спросила Николаева.

После моего лечения ей еще было не очень хорошо. Под глазами залегли глубокие тени. Девушке пришлось буквально передавать мне свои жизненные силы, чтобы дать ошалелому демону вернуть человеческий облик.