— Гражданка Николаева Вера Павловна. — официально-металлическим тоном объявил Рытников. — Вы арестованы по обвинению в контрреволюционной деятельность, включая расхищение опасных артефактов с целью продажи и покушение на жизнь сотрудника ЧК Олега Коваля. Уведите ее.

И увели.

— Чисто сработали. — отметил Бирюков. — Вот бы так со всеми колдунами.

— Что там у тебя за рапорт, Олег? — спросил Рытников.

— Это ошибка! — заявил я. — Не рапорт. Я про арест Николаевой.

— Да не может быть ошибки. — возразил мне Бирюков. — Пока вы в Петрограде развлекались, мы тут столько всего накопали… Клад за кладом. Прям хоть Льюису Стивенсону пиши. Это она была. И покушение, и леший, и кражи артефактов во время хаоса в Зарнице. Нашли большой тайник под флигелем фильтрации.

— Это не может быть она! — снова возразил я. — В Петрограде у нее был шанс меня убить. Даже не убить… просто недостаточно старательно спасать и все. Но она спасла.

— Расскажи-ка подробнее. — поинтересовался Рытников.

Я кратко обрисовал ситуацию со штурмом вампирского гнезда и после.

— Да если бы не она, то мы бы сейчас не разговаривали. Какое уж тут покушение!

— Самое обычное. — невозмутимо ответил Рытников. — С целью убить. Я верю, что она помогла тебе в Петрограде, но… Но! — Рытников поднял указательный палец, как-бы призывая обратить особое внимание на дальнейшие аргументы. — Она могла изменить мнение о тебе. Сначала покушение, затем передумала. Решила, что ты не так опасен и отчасти человек. Но вспомни вашу первую встречу. Во-вторых, умри ты на ее руках… Это серьезные подозрения. Была бы комиссия и тот же Томпала с его коллегами разбирали бы ситуацию досконально. Все ли способы для спасения она перепробовала. Николаева итак была под подозрением и знала об этом.

Проклятье. Все это звучало так логично и я не мог сходу оспорить аргументы Рытникова. Что мне противопоставить его выводам? Свои ощущения и эмоции? Уверенность, что человек, спасавший меня тогда в Петрограде, не могла пытаться убить до этого в Зарнице?

— А расследование еще будет? — уточнил я.

— Будет суд. — ответил Рытников. — Самый гуманный и справедливый.

— Но гуманный он, если ты не виноват. — усмехнулся Бирюков. — Если виноват, то он только справедливый.

— Ладно. Поехали в Зверинец. И давай мне уже этот свой рапорт.

— Да. Хорошо.

— Но не думай, что одного рапорта достаточно будет. — «обрадовал» меня Бирюков. — Придется тебе, брат, подробный отчет писать.

И мы отправились обратно на рабочее место. Снова дым папирос, запах махорки, скрип ручек, стук печатной машинки. В присутствии Рытникова я подробно изложил на бумаге события, имевшие место быть недавно среди теней и тайн старого города.