— Только медленно… — прошептала она, вцепившись обеими ладошками в одеяло. — Пожалуйста, сначала медленно…

Да без проблем. Движения пришли сами собой. И вариантов не много. Вперед, назад, снова вперед, снова назад… Просто, но увлекательно. Странно так глубоко находиться внутри другого человека.

Арсгофен испытывала удивительную смесь шока и удовольствия.

— Я его прям в животе чувствую… — прошептала она, прикрыв глазки и трогая себя ладонями чуть выше лобка. — Твердющий…

Движения продолжались. Нечто удивительное творилось в моем собственном теле. Что-то словно подступало. Желало вырваться из меня. Высвободиться.

— Можно быстрее. — призывала Александра Карловна. — Ой как глубоко… Что же вы со мной делаете…

Действительно, что? Не знаю. Однако получается вроде бы хорошо.

Наконец я ощутил, что пора. Пламя в девушке достигло максимума, а значит настало время собирать урожай. Я ускорил движения. Ощущение скорого высвобождения усилилось.

— Да! Да! — кричала баронесса, держась за одеяло, словно готова была улететь.

Вперед до упора и чуть назад. Вперед до упора и чуть назад…

И вспыхнуло. И воспламенилось все на свете. Какие-то инстинктивные, особые пульсации прошли через наши тела. Девушка изогнула спинку. Из меня что-то исторгнулось. Уд пульсировал, выплескивая содержимое внутрь Арсгофен.

«А вот это, наверное, семя». — решил я по совокупности знаний.

Несколько минут мы лежали, не разъединяясь. Последние искры живого огня переходили от нее ко мне. Я наполнил Арсгофен семенем, она меня силой. Такой вот обменный курс.

— Хорошо с вами. — ласково произнес я, погладив девушку по волосам.

Она поцеловала меня в плечо, не открывая глаз.

— Скоро ещё зайду.

— Приходите. — тихо и устало прошептала она.

— А вам отдохнуть надо. Поспите и поешьте обязательно. — наставлял я, вынимая свой уд и поднимаясь.

Укрыл её, да и был таков.

Вскоре среди чекистов произошло бурное обсуждение моего контакта с Арсгофен. Я все описал. Без лишних подробностей, но честно и завершил пересказ словами:

— Готов продолжить работу с гражданкой Арсгофен. Она не злостная противница Советской Власти. Пуглива просто и нежна очень… — на последних словах в памяти вспыхнули весьма приятные картины недавних событий.

Несколько секунд чекисты молчали, а затем усатый произнес:

— Мы от неё две недели слова не могли добиться, а он за пару часов напоил чаем и девичества лишил. Все при полном её одобрении. Во дела…

— А все же бес он. — усмехнулся другой. — С виду так не скажешь. Парень как парень, а самый настоящий бес.

Я немного напрягся, но говорил чекист без угрозы или неприятия.