Она повиновалась, слегка помешкав лишь в момент, когда я отложил прочь одеяло. На девушке была только ночнушка. Длинная, непрозрачная, но тонкая почти до неприличия. И вот ещё что… Представительницам бывшего класса угнетателей Советская Власть отказывала не только в прошлых привилегиях, но и в нижнем белье. Под тонкой тканью ночнушки я бы его заметил.

Спинка переходит в талию и сразу выпуклости пятой точки. Арсгофен выдающейся кормой похвастаться не могла. Однако была довольно мила в своем изяществе. Я провел ладонями по девичьей спине, ощущая тень былого напряжения.

— Расслабьтесь. Сейчас разомнем плечи… Сразу станет легче.

Ночнушка была ей немного велика. Петельки легко скользнули вниз, но Арсгофен не противилась. Чуть напряглась на секунду, но тут же решила, что ничего страшного и особенно неприличного нет. Пока нет.

— Хорошо? — спросил я, разминая плечи.

— Очень… — с придыханием ответила она.

Мне тоже. С предвкушением я разминал и гладил прекрасное тело, ощущая, как в нем разгорается знакомое живое пламя. Оно бежало по затронутым моими касаниями нервам. И девушка не противилась. О нет. После стольких часов ужаса она с распростертыми объятиями встречала это удовольствие.

— Слегка приспустим. Поднимитесь на секунду. Ткань мешает работать.

И она приподнялась, давая мне снять ночнушку и опустить ее до попы. Теперь я мог касаться нежной кожи боков. Ее руки положил в сторонах от тела, так что мог видеть, как упирается в кровать девичья грудь.

— Теперь ножки. — объявил я и приподнял ночнушку.

Ткань собралась вся, скомкалась, а я массировал сначала ступни и икры, потом все выше, выше, выше… Левую ножку чуть отвел в сторону, якобы чтобы удобнее было разминать. Александра Арсгофен была худосочной девушкой. Возможно у барышни типа Апраксиной бедра и ляжки закрыли бы все в этой позе. Но у Саши уже многое было видно. Так вот оно какое все… То, что я прошлый раз лишь трогал. А теперь посмотреть можно… Вроде бы и ничего особенного, но есть в этой части женского тела нечто особенно притягательное. Как для моей человеческой природы, так и для природы иной.

От ног я уже перешёл ягодицам, разминая округлости под ночнушкой. Девушка сначала это приняла с удовольствием, но после будто опомнилась. Снова сжалась. Тогда я оставил это занятие. Встал, подошел к изголовью, заглядывая Арсгофен в лицо. Она тоже смотрела на меня, слегка напуганная. Я опустился к ней максимально близко.

— Доверься мне. Так надо. — уверенно заявил, заглядывая в глаза и касаясь плеча.

Несколько секунд она колебалась, но моя улыбка и пламя, что уже разгорелось в ней, перевесили. Все старые запреты остались за каменными стенами бывшего зверинца. А я был здесь. Рядом. Нес надежду и доставлял удовольствие.