— Вы спасете меня? — с детской наивностью спросила она.

— Клянусь!

Она закрыла глаза и стала окончательно послушна. Милая куколка в руках несносного мальчишки, который сразу лезет во всякие интересные места. Вот и я полез. Хотя сначала поцеловал. Затем уложил на кровать, но уже на спинку. Убрал её руки с груди. Арсгофен не противилась. Она словно отстранилась, полностью вверяя свое тело в мое распоряжение. Лежала, прикрыв глазки, и лишь тихо постанывала, когда я касался набухших розовых сосков. Затем стянул окончательно ночнушку.

— Это не я сделала! — вдруг заявила, густо покрасневшая Александра, прикрыв лицо руками.

— Что сделала? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ну… волосы. Там женщина была, которая меня мыла. Она сказала «для гигиены», взяла бритву и…

— Ерунда. — отмахнулся я, занятый созерцанием. — Так в чем-то даже лучше…

Затем от созерцания перешел к взаимодействию. Как же интересно, было касаться и смотреть на реакции девушки. Как от чувствительного местечка, затронутого моими пальцами, вспыхивает волна жара. Приливала кровь, выделялась влага, а девушка стонала, все так же пряча лицо. Что я только не делал. Касался слегка и надавливал сильнее, заглядывал внутрь, вставлял туда палец, аккуратно изучая самые потайные места Александры Карловны. Заставлял её почти доходить до пика наслаждения и останавливался.

— Пожалуйста, пожалуйста хватит! — вдруг взмолилась она. — Делайте уже.

— Что делать? — удивлённо спросил я.

Она убрала руки от лица. На нем читалась некая обида.

— Как что? Вы только дразните! Берите уже меня… Не могу больше. Не вынесу.

И что она имеет в виду? Довести её до кульминации? Пока рано. Я поглотил уже много её огня, но ещё больше пока в ней.

— Пожалуйста. — продолжала уговаривать она. — Я уже сама хочу. Давайте.

А дальше впервые за все наши утехи Арсгофен проявила инициативу. Привстав, она целенаправленно начала борьбу с ремнем на моих брюках. Из любопытства я ей помог. Затем Александра стянула с меня все ниже пояса. Уд мой налился кровью. Прошлые разы я тоже замечал такой эффект, но значения не придал. Мне больше интересно было тянуть из девушек живое пламя.

Арсгофен коснулась его, снова другой рукой прикрыв лицо.

— Мамочки, только бы поместился! — вздохнула она.

А дальше девушка направила мой уд в себя. Многое стало ясно. Так вот зачем такая форма и столько влаги. Последняя нужна, оказывается, чтобы заходил проще. Удивительно гармонично устроен мир божий.

— Ай, ай, ай… — простонала она, округлив глаза, когда мы состыковались.

Заходил я с усилием. Внутри будто действительно не хватало места. Однако процесс был довольно приятный. В девушке же возбуждение пересилило дискомфорт.