— Н-да, Коваль. Вот теперь понятно, что ты настоящий демон. — серьезным голосом произнес Тараруй.

— Да? Почему же?

— Запах чувствуешь? Сера. Темный огонь… Ты открыл для себя заклинание призыва адского пламени. Вот уж не думал увидеть такое. Твои инстинкты быстро пробуждаются.

Адский огонь. Клара его упоминала. Только вот Тараруй неправ и дело не только в инстинктах. Образец энергии я получил, зайдя за потайную дверцу. Это спровоцировало древнюю защитную систему Лицея. Но откуда здесь демоническая сила? Спросить бы, да ни слова не могу сказать об этом… Беда. Придется разбираться самому. Что-то в той комнате распознало во мне темную сущность. Оно приманило меня, показало проход в стене и светильник, но зачем? Помочь с обучением или дело в тех видения? Был голос…

"Найди нас. Мы стали камнями. Мы стали фундаментом. Кости и сердца заложены в основании'.

— Пожалуй, на сегодня хватит. — подытожил наше занятие парень. — И совет… Даже предостережение. Используй заклинания адского огня только если бой идет насмерть. Хорошо?

— Ладно. А что в нем такого?

Тараруй задумчиво вздохнул.

— Если верить преданиям, то для людей он очень вреден. И не столько в смысле немедленного урона. Адское пламя, видимо, обладает эффектом порчи. Очень многие демоноборцы прошлого закончили свои жизни от тяжелых болезней и проклятий.

— Учту. — кивнул я, когда мы покидали аудиторум.

Вернувшись за безопасные стены Зверинца, попытался письменно изложить события, имевшие место в подсобном помещении Зарницы. Не вышло. Стоило взяться за ручку, как меня пробирал сверхъестественный паралич, а голова начинала болеть. Что за напасть? Я ощущал гнев. Не собственный, но чужой и обращенный на меня.

«Ладно. Никому ничего не скажу. Сам разберусь». — пообещал я и приступ отступил.

Попытался вспомнить обрывки видения. Какие-то статуи и… тело на алтаре. Подробностей не разглядел, но крови было много. Неужели в стенах Зарницы произошло убийство? Кто знает… Может, этим образам двести лет в обед.

— Коваль, есть работа по твоей части!

Голос Бирюкова заставил меня вздрогнуть. Слишком погрузился в свои думы.

— Работа?

— Да. Часа три назад одну мамзель привезли. Неконтактная. Пошли, тебе Спиридонов все расскажет.

Спиридонов — усатый, худощавый мужичок за тридцать из заводских рабочих Петербурга. Он устало щурил глаза в листы личного дела новой узницы.

— А, вон оно что… — вздохнул чекист, почесав лохматую бровь. — С этой сильно не надейся. Вот что скажу. Попробуй, конечно. Куда деваться. Но, если что, помогу отписку составить. Мол так и так, товарищи. Случай — безнадега.