— Все тебе лишь бы смеяться.

— Ты демон, бес, нечистая сила. Все рассказанное — часть твоей нормы. Или ты сказок не читал? Страшилок не слушал?

— Ясно. Удачно навернуться с метлы. — ответил я, разворачиваясь.

— Ладно. Стой! — примирительно окликнула Клара. — Разумею, тут дело в боли.

— О чем ты? — заинтересовался я, давя бычок.

— Инкубы питаются энергией, выделяемой людьми при всяких непотребствах. Всплески удовольствия, наслаждения и так далее. Но боль тоже сильное ощущение. В некоторых трактатах помимо суккубов-инкубов, говорится о сибаритах. Это демоны боли и удовольствия. Со времен демонария Агриппы Неттесгеймского инкубов и сибаритов разделяли. Типа две похожие, но разные заразы. А что если старый немчура ошибался? Что если инкубы и сибариты на самом деле один вид демонов? Медведи, например, могут питаться растительной пищей, свежим мясом и падалью. Так проще выжить. Может ты тоже не только женским удовольствием насытиться способен? Мучить народ всяко проще чем удовлетворять.

— А почему меня тогда так… переклинило?

— Тю! Переклинило его. — усмехнулась ведьма. — То есть гонять по комнате и раздевать несчастных курсисток это значит нормально, а сейчас его переклинило.

— Из тебя несчастная курсистка, как из хрена ягода! Ты сама не очень-то против была. Кроме того… Никто не пострадал. Все, что тебе грозило — немного отлежаться после наших дел. А недавно я был готов ломать людям кости.

— Даже так… Ну боль-то, она другая. Может, она для тебя похлеще водки. Но ты это… Если опять крышу сорвет, то хоть намекни старой подруге. Я буду активнее сопротивляться.

— Такое не повторится.

— Ну-ну. Хочешь быть хорошим нечистым? Удачи, Олежа. Она тебе понадобится.

С этим зловещим намеком на устах Клара взмыла с ветки и унеслась в темнеющее небо.

— Мне не удача понадобится. — закуривая новую, ответил я сам себе. — А воля и сознательность.

Ночь проспал. Не знаю, была причина в выпитом спиртном или в растраченной демонической силе. На утро ощутил разбитость. Энергия живого пламени во мне постепенно заканчивалась. Требовалось ее восполнение известным способом. Однако раньше, чем я собрался нанести какой-нибудь визит, меня вызвала Николаева. Она сподобилась выбраться к нам и ей, уж не знаю по чьей инициативе, навесили титановый браслет. Опасались ко мне подпускать. Рытников ей не особенно доверял. Однако говорить нам дозволили с глазу на глаз. Мы заняли небольшой кабинет, бывший когда-то подсобным помещением Зверинца.

— Как самочувствие, Коваль? — холодно спросила она вместо приветствия.

Ее волосы с рыже-медным отливом были ныне собраны не в изящную прическу, а тугой пучок. Да и вообще оделась Николаева, на мой нескромный взгляд, чрезмерно. Наверное, боялась спровоцировать. Впрочем, была за этим логика. Я, действительно, испытывал голод особого рода…