Расположены рядами, не хаотично, а полосой, примерно на расстоянии одного шага, по направлению от двери хранилища в сторону выхода.

Я достал из кармана складное увеличительное стекло «Бауш и Ломб» с десятикратной линзой. Каверны под увеличением оказались не кратерами, а микротрещинами в эпоксидной заливке, расходящимися лучами от центральной точки, как звезды на черном небе.

— Дакетт, посмотри сюда.

Напарник опустился рядом на колено. Я передал ему лупу. Он смотрел долго, секунд двадцать и молчал. Потом поднял голову.

— Что это такое, черт возьми?

— Конденсат. — Я выпрямился и отряхнул колено. — Со дна сосуда. Снаружи комнатная температура, при открытии и переноске нижняя часть на пару секунд оказывается мокрой от азотного тумана, оседающего в виде капель. Эти капли при минус ста девяноста шести по Цельсию падают на эпоксидку. Разница температур триста пятьдесят градусов по шкале Фаренгейта. Капля замерзает мгновенно, при ударе об пол лопается, как стеклянная дробина и оставляет вот эту микротрещину.

— Хейг, — спросил Дакетт, не отрываясь от пола. — Когда клали эпоксидку?

— Прошлым летом, в августе. Заливала бригада из Канзас-Сити, давала гарантию на пять лет.

— Свежая, значит. Хорошая.

— До этого не жаловался.

— А до сегодняшнего дня таких точек на ней не наблюдалось?

Хейг подошел, наклонился, прищурившись.

— Не наблюдалось. Я тут полы мою два раза в неделю шлангом. Знал бы.

Я повел фонарем дальше, от двери хранилища в сторону выхода.

Цепочка следов пошла ровно, на расстоянии в шаг взрослого человека, с небольшим уклоном к правой стороне от двери. Видимо тот кто нес, держал правой рукой ручку Дьюара и тяжесть невольно тянула его в сторону.

Полоса тянулась мимо рабочего стола, стерилизатора к двери через порог. Я ее потерял на проволочном коврике для обуви.

Открыл дверь и вышел на крыльцо. Дакетт, Хейг и Куигли толпой последовали за мной.

Снаружи нас слегка ослепил серый дневной свет. Температура около тридцати восьми по Фаренгейту. Снег вокруг крыльца утоптан и местами расчищен лопатой, на ступеньках сухо.

Хейг ткнул пальцем в широкую полосу примятого снега, идущую от крыльца к дорожке.

— Это я сегодня утром натоптал, когда обнаружил. И еще Майлс с Хэнком. Ветеринар приезжал, я его вызывал на всякий случай, хотя без материала ему теперь делать нечего. Куигли вон тоже походил.

— Я не подходил к лаборатории до вашего приезда, — тонко поправил Куигли. — Я стоял у машины и ждал.

— Ну, не подходил и молодец.

Дакетт присел у нижней ступеньки. Посветил фонарем по снежной корке вокруг крыльца, под углом, низко. Я зашел с другой стороны и сделал то же самое.