— А ведь получилось, — удовлетворенно прошептал князь, — теперь он это я, а я, соответственно, это он. И что интересно, его память во мне полностью, вот только открывать ее опасно — сразу видение жены и дочек приходит, с ума начинаешь сходить. Так что дверцышкафа лучше держать закрытыми, да еще подпереть, чтобы случайно не распахнулись, а все необходимое доставать через верх, откинувкрышку . Другой аналогии как-то не подберешь сразу, но эта более-менее подходит. И что отнюдь не смешно, а совпадением трагично — я ведь по отцу тоже Бекович, и по имени Александр, только Рашидович, если по русской традиции брать с отчеством.

Бекович прошелся по шатру, несколько раз присел, ощущая, что тело ему полностью подвластно. И раскрыл ларец, достав оттуда несколько свернутых бумаг, с подвешенными на шнурках печатями. Развернул одну из них, и как оказалось, самую важную. По ней шла резолюция — «Быть по сему», а внизу короткая подпись — «Петр».

Развернув царский указ, Бекович принялся его читать про себя. Внимательно просматривал текст повеления, и понимал, что теперь предстоит сделать. Ведь одно дело читать историческую литературу об этом злосчастном походе, а другое работа с «первоисточниками», как сказал бы его знакомый преподаватель с кафедры истории КПСС в начале 1970-х годов, когда ему довелось учиться в университете.

«Князю Черкасскому данные пункты, от Его Царского Величества, и по оным как поступать, будучи в Хиве:

1.Надлежит над гаваном, где бывало прежде устье Аму-Дарьи реки, построить крепость человек на тысячу, о чем просил и посол Хивинский.

2. Въехать к Хану Хивинскому послом, а путь иметь подле той реки и осмотреть прилежно течение оной реки, також и плотины, ежели возможно оную воду паки обратить в старый пас; к тому же прочие устья запереть, которые идут в Аральское море, и сколько к той работе потребно людей».

Бекович усмехнулся, разгладил пальцем усы — читать такой текст оказалось интересно. Не выдержав, хмыкнул:

— Царь Петр мог бы устроить экологическую катастрофу с Аральским морем на два с половиной века раньше. В принципе затея интересная — замена Каракорумского канала на протоку в озеро Саракамыш, а потом по руслу Узбою пустить воды в Каспий. Вот только вся штука в том, что такое технически невероятно сложно. И не только бесполезно это занятие, но и вредно в самой своей сути — драгоценная вода канет в песок.

Сейчас старый профессор в новом своем облике прекрасно понимал, что затея со строительством крепости на косе в Красноводском заливе, не самодурство Бековича-Черкасского. Выпор пал на абсолютно неприемлемое для жизни место — ведь там не имелось пригодной для питья воды — не от глупости кабардинского князя, в которой его упрекал лейтенант Кожин, а являлся скрупулезным выполнением царского повеления. Впрочем, самоуверенный и заносчивый моряк мог там еще несколько лет пресную воду искать, пока бы даже для самого тупого не дошло — ее там просто нет, да и быть не может. Только опреснители ставить, но то задача только для будущих времен, с иным уровнем технических возможностей, которые появятся только через полтора столетия.