После увольнения в запас, но уже старшим лейтенантом, занимался тем, чему учился — ездил в геологические экспедиции не только по Туркестану, но и побывал за «речкой» — в сопредельном Афганистане. После того как короля свергли, и тот остался в Швейцарии, а к власти пришел Дауд, ставший сердаром — что афганского лидера, что позже туркменского, всех их очень тянуло на пост «вождя», ведь таковы вековые традиции Востока. А через год после Саурской революции снова призвали в армию, и в сентябре 1979 года оказался в «мусульманском» батальоне, с которым и вошел в декабре в Афганистан.
И хлебнул лиха полной ложкой, пусть и получив капитана вместе с Красной Звездой, и афганским орденом «на закуску» из рук самого Бабрака Кармаля. И остался хромым на всю свою дальнейшую жизнь мирного геолога, потом замминистра, и ученого в последние двадцать лет…
Глава 6
— Мне нужно знать ваше мнение — возможно ли хоть как то договориться с хивинцами, и уладить дело мирно?!
Вопрос князя сильно удивил походного атамана яицких казаков Никиту Бородина — раньше Бекович-Черкасский не допускал мысли, что с воинами Шергази-хана придется рубиться всерьез, насмерть, то теперь сам вопрос говорил о том, что предводитель войска резко изменил свое мнение. А это было добрым знаком, а то среди казаков большие сомнения в успехе предстоящего дела были, особенно когда князь в буйство впал с одержимостью, когда ему весть черную доставили.
— Хива разбойничий вертеп, с ними никто и никогда не сможет дела решать, князь, — отвечал атаман осторожно — за свои сорок прожитых лет, а для казака это более, чем солидный возраст, он повидал многое, и не раз участвовал в стычках с хивинцами.
— С ними не говорить — резать надобно!
Полковник Иван Котельников, под началом которого были сотни из Яицкого городка, был куда как категоричен. И его можно понять — через все лицо протянулся страшный шрам от удара клинка, который не могла скрыть густая борода с обильной проседью.
— Они ограбят тебя, князь, если ты начнешь с ними полюбовно все решать, а потом в полон возьмут, и в рабство продадут. Биться надо насмерть, побить без всякой жалости, и они тогда кланяться земно начнут. Вот тогда и договариваться, но саблю лучше в руке держать обнаженную, чтоб чуть-что рубить было сподручнее.
Полковник гурьевских сотен Зиновий Михайлов, крепкий тридцатилетний казачина, с побитым оспой лицом, ощерился недобрым волчьим оскалом, потирая шею. Заарканили его когда-то хивинцы, чудом смог бежать из полона, благо до Эмбы тогда разбойники еще не дошли.