Так что выходка Девлет-Гирея наносила сильный удар как по шахиншаху, так и по султану одновременно — у них появился враг, напрямую оспаривающий положение. Но пока ситуация не прояснилась, послы не сговариваясь, решили признать за Бековичем право быть хивинским ханом. Но после заявления русского царя стало понятно, откуда ветры дуют.
На бухарского посла Кули-бек топчи-башу смотреть было интересно — на бледном лице на одно мгновение после слов русского царя застыло выражение жуткого страха. И понять его было можно — среди эмиров брожение, никто не хочет признавать власть хана, все точат сабли и ножи. А если состоится вторжение хивинцев, поддержанных русскими, а в этом уже не было сомнений, то Бухаре не выстоять. Захвачен будет весь Мавераннахр, или его значительная часть — противостоять с копьями и саблями против пушек и фузей ополчение местных эмиров не сможет, несмотря на многочисленность — его просто сметут огнем.
Вот и стоит бледным Кули-бек — подарков от своего хана он не привез, так, чуть от себя отдарился, бедненько так. Послов не выручил — их отпустил Девлет-Гирей-хан, так что ничем своего повелителя он не обрадует. Хотя посол и старался, прекрасно зная русский язык — его мать была наложницей, купленной у хивинцев рабыней, которую захватили в набеге на северные русские городки. Девиц охотно покупали бухарские купцы — девственницы стоили неимоверно дорого. Отец Кули-бека купил девушку и взял не рабыней, а наложницей. Более того, разрешил потом остаться в православии — очень полюбил свою белокожую красавицу.
Недаром говорили, что в крови узбекских эмиров Бухары половина русской крови, а у хивинских беков она на две трети персидская — на землях Хорезма очень любили красивых персидских невольниц. Таковы были вкусы местной знати. Они всю жизнь промышляли не работорговлей, как бухарцы, а разбойничьими набегами на соседей.
— Великий падишах Севера, — хорезмский посол низко поклонился, — позволь показать тебе дары, пусть и недостойные тебя, но мой повелитель хорезмшах Девлет-Гирей смиренно просит своегостаршего брата их принять — они от всего сердца дарованы покровителю.
— Да, пусть внесут дары, — Петр оживился — он их не видел, имел только тайную беседу с послом. Но о том, что прибывшее посольство сопровождал караван из сотни верблюдов с подарками, знал прекрасно — и теперь царю не терпелось посмотреть на присланное. Все же на экспедицию было истрачено больше двухсот тысяч рублей. Государь был от природы скуповат, и сейчас надеялся, что подарки хоть немного окупят его расходы.