«Не понял! Это не я!»
Немой вопль остался без ответа — сидевший на кошме человек оторопело уставился округлившимися глазами на собственную десницу, растопыривая пальцы. На запястье тускло блестел старинный браслет из потемневшего со времен серебра, с двумя «кровавыми» каплями рубинов.
«Рука не моя! А вот браслет мой собственный, родовой — и надпись иероглифами на нем та же самая, на тангутском языке — «кровь вернется». И тело не мое — вдвое моложе, едва за тридцать, может и под сорок годков, но не под семьдесят лет проживших, как было!»
Действительно — сидящему на кошме человеку было ровно тридцать три года, знаковый рубеж, что пролегает лезвием в жизни любого мужчины. Волевое лицо с черными усами, едва видимый шрам у виска, жесткий взгляд — последнего всегда опасаются враги, но он очень притягательно воздействует на женщин, те ведь инстинктивно ищут сильного защитника, стараясь спрятаться за его спину.
«Не понял — какие времена на дворе?! Ничего нет из современных вещей, привычных — от всего седой стариной отдает!»
Действительно, в шатре напрочь отсутствовало все, что свидетельствовало бы о 21-м веке. Ни одного сигаретного окурка, зажигалки или коробка спичек, измятой пачки или пластиковой бутылки — привычных примет технологической эпохи. Зато на столбе висел мундир из зеленого сукна с золотистыми галунами, какие носили в петровскую эпоху. На походном столике лежала треугольная шляпа с плюмажем, у задернутого входного полога лежали ботфорты — сапоги с высокими голенищами.
Да собственная одежда донельзя странная, такую он никогда не носил в жизни. Рубашка из тонкого полотна, с кружевами и открытым воротом — на первый взгляд женская, но это было бы ошибочным суждением, просто такова мода. Короткие штаны, чуть ниже колен, чулки на завязках.
«Ничего не понимаю — я не только в чужом теле, но и в чужом времени! Вон лежат три пистоля с кремниевыми замками, шпага с вычурным, в завитках, эфесом — никакая не бутафория, все настоящее, даже на вид массивное, и везде отметины от постоянного использования. Это самое настоящее оружие, а не театральная реквизиция!»
Человек простонал, попытался подняться, но не смог и снова рухнул на грязную кошму, лишившись немногих сил.
«Я не могу воспользоваться телом, оно мне неподвластно! Никогда бы не подумал, что после смерти могу стать частью другого человека, незримым свидетелем. Так, соображай быстрее, кто этот человек, в каком времени, и почему у него на руке родовой браслет.
С последним проще всего — девять против одного, что он мой предок, вот только кто?!