— Уймитесь, Гаврелюк, — строго сказал Миролюбов, — мы ничего не шьем, мы выясняем обстоятельства. Еще с кем общался Вадимченко?

— Вы мне сейчас стукачом заделаться предлагаете? — возмутился Гаврелюк. — Не на того напали!

— Вы что же, не хотите узнать причины гибели товарища? — обманчиво ласково спросил Михалюк. — Может, вы и сами не против его скорой кончины были?

— Да вы что?! Это все дела его тухлые с этим Кривым. Вот с него и спрашивайте! Нашли виноватого!

— Что за Кривой? — так же жестко спросил Михалюк.

— Не говорите ему, что это я его сдал! У меня мать старая, ей нельзя одной, — ерзал на стуле Гаврелюк. — Зимой Юрка привел к нам Кривого. Страшный он, и голова у него то и дело вот так набок кренится. Увечный какой-то. Не нравился он мне. Но я с ним дел и не вел. Это все Юрка возле него терся. А я что, редко когда пивка пропущу со старым приятелем, и по домам.

— А как зовут Кривого?

— Не знаю, — заныл Гаврелюк, — хоть убейте, не знаю! Говорю же, Юрка дела с ним вел.

— В случае чего сможете опознать? — спросил Миролюбов.

— Вы же обещали, гражданин начальник, — взмолился Гаврелюк.

— По фотокарточке, — хлопнул его по плечу Михалюк.

— Если по фотокарточке, то смогу, — осел глубже на стуле Гаврелюк.

Долго засиживаться, впрочем, ему не дали. Михалюк торжественно разложил перед ним старые дела и сказал смотреть фото тех, кто проходил по ним.

— Да что вы мне суете-то? — обиженно простонал Гаврелюк. — Сами только про Кривого спрашивали, а мне сейчас всех, что ли, опознавать. Сказал, стучать не буду!

— Ты и не стучишь, — терпеливо объяснил Михалюк, — но, если увидишь знакомые лица, которые тоже водили дружбу с Вадимченко, скажешь нам.

— Угу, а они потом меня по кумполу за то, что растрезвонил, — не унимался Гаврелюк, впрочем, послушно продолжая рассматривать фотографии.

— Никого не было, товарищ начальник, — сказал Гаврелюк, когда последнее фото было убрано в папку. — Можно мне идти?

— До чего ж ты нудный! — ответил Михалюк. — Чтобы был в городе, понял? Завтра с утра явишься в отделение, поедем на квартиру Вадимченко.

— Это зачем?! — испуганно завопил Гаврелюк. — Говорю же, я его и пальцем никогда не трогал.

— Да не голоси ты! — рявкнул Михалюк. — Посмотришь своим орлиным взором, все ли на месте. Мало ли, вдруг недосчитаемся чего. Понял?

Гаврелюк кивнул, обреченно вздохнув, и вышел. Когда за Гаврелюком закрылась дверь, Миролюбов спросил:

— Думаешь, не врет?

— Думаю, что нам с тобой еще придется побегать за этим Кривым. Такие друзья быстро втягивают в неприятности.

Он подошел к окну. Во дворе суетились люди, приезжали экипажи и слышались окрики команд.