Рассуждая вслух, Эрвин шагал все дальше сквозь толщу дворцовых стен. Упершись в тупик, он пошарил носком туфли, нащупал углубление в полу, нажал. Невидимый глазу механизм издал низкое утробное урчание. Квадрат пола, на котором стояли брат и сестра, пополз вниз по вертикальной шахте. Иона невольно прижалась к Эрвину.
Платформа вздрогнула и скрипнула, натолкнувшись на препятствие. Из двери, открывшейся за спиной Эрвина, дохнуло прохладой.
— У версии о виновности Галларда есть неприятное следствие. Сам он не выманит кайров из Фаунтерры, лишь законные претензии Аланис мотивируют меня на поход против приарха. Тогда нужно допустить, что Аланис — его сообщница. Единственное ее оправдание — этот шрам на лице. Но мы уже знаем, что Кукловод умеет лечить шрамы… Не нарочно ли он был оставлен? Не специально ли стрелок, метивший в лицо, всего лишь обжег щеку?..
— Нет, — Иона покачала головой. — Я знаю Аланис. Не верю, что она…
— Я тоже не верю. Аланис — пантера, не змея. Не верю, что она опустилась бы так низко. Не верю, что пожертвовала бы отцом ради своих амбиций! К тому же, этот путевец, что вечно спасал ее… этот Джоакин Ив Ханна… Неужели сей глуповатый бедолага — тоже сообщник Кукловода? Боги, не могу поверить!
— Кто же тогда?
— Оставался еще один вариант: принц Гектор Шиммерийский. Он проиграл битву Степному Огню — намеренно ли? Он прибыл в столицу одновременно со Знахаркой — случай?.. Но и тут странность: он сам явился во дворец, прямо в наши руки. Я не верю, что Кукловод рискнул бы…
Иона кивнула:
— Да, согласна. Все они чем-то подозрительны, но — не те…
— А значит, их проделки — не ловушка Кукловода. Я не видел смысла идти ни в Беломорье к Флемингу, ни в Алеридан к Галларду, ни в Литленд к шаванам — поскольку нигде не встретил бы главного врага.
— Но тут началось восстание Подснежников!
— Именно! Да!
Эрвин повел Иону по коридору. Он был уже и ниже прежних, стены сдавливали его, казалось, брат с сестрой пробираются сквозь самую сокровенную утробу дворца, сквозь канал внутри его хребта. Да в сущности, так оно и было.
— Сперва я не придал значения бунту. Крестьяне казались честными бедняками, их требования — не такими уж абсурдными. Я даже всерьез подумывал принять их — ведь фиксированный налог подарил бы нам симпатии народа, упорядочил казну и избавил двор от кровопийц вроде Дрейфуса Борна… Но этот излишне умный шаг нарушил бы мою роль идиота. Потому я поручил крестьян генералу Гору — с надеждой, что он о чем-нибудь толковом договорится с ними, или хотя бы приведет их послов. Но вместо этого…