Шаваны сообщают не столько о своем прибытии, сколько об успехе отступления из Литленда. Орда возмущалась снятием осады с Мелоранжа, но Степной Огонь сумел удержать ее в подчинении и увел на Запад. Дары, посланные владычице, — подтверждение его странной вассальной присяги. Насколько Мира знала, лучшим подарком на Западе считается тот, что связан с лошадьми. Шаванов следует принять поскорее. Если приведут коня, принесут шпоры, уздечку или седло — значит, Великая Степь подчинилась Короне. По крайней мере, на время.

Фергюссон, Дей и Конто желают не столько обсудить аспекты, сколько пожаловаться. Как дорого стоит открытие новых отделений, тем более — срочное. Как много понадобится стражи, как усложнится учет налоговых поступлений. Да и как быть с людьми, желающими оплатить налог не деньгами, а товаром? Нынешние законы это допускают… Мира имеет готовые ответы на все эти вопросы. Но спешить оглашать их она не станет: пускай банкиры успеют прочувствовать, как сильно они заинтересованы в налоговой реформе и какие прибыли потеряют, если названные вопросы не решатся. Это научит их проявлять инициативу, а не только просить о помощи.

Королевство Шиммери продало Лабелинам и Могеру Бакли тысячи искровых очей — в обход договора с Династией. Принц Гектор напустит велеречивого туману, исковеркает факты, рассыплется в сомнительных оправданиях — и станет просить у Миры заверений вечной дружбы меж Короной и Шиммери. И не получит их, покуда не будет готов поговорить начистоту. Довольно лицемерия.

Герцог Лабелин потребует объяснений. По форме — попросит, но по сути — да, именно потребует. Зачем владычица сорвала его прекрасную интригу против Ориджина⁈ Мира ответит: если Дом Лабелин хочет ее благосклонности, то должен строить свои будущие интриги с учетом двух правил. Они, интриги, не должны стоить жизни тысячам невинных, а Минерва Стагфорт должна быть первой, кто о них узнает.

Герцог Ориджин…

Впервые Мира действительно задела его. Разрушила нечто, ему дорогое. Герцог спросит с досадой или ненавистью: «Зачем вы испортили мне охоту⁈» Теперь-то — с нынешней ясностью мысли — Мира видит: это была именно охота. Ориджин знал, что восстание Подснежников — инструмент чьей-то интриги. Он подозревал не Лабелина, а неведомого Хозяина Перстов, и надеялся, подавив восстание, выйти на него… Ориджин ошибся, о чем Мира с удовольствием скажет ему. Но не сразу. Немного ожидания пойдет на пользу лорду-зазнайке.

А вот Роберта Ориджина Мира приняла прямо сейчас, за третьей чашкой кофе.

Казначей задал тот вопрос, которого она и ждала: после налоговой реформы какая часть поступлений окажется в его ведении? Если налоги будут оседать на банковских счетах, а не в имперской казне, то под контролем Роберта останутся лишь доходы от искровых цехов и торгового флота. Этого очень мало, это не покроет расходов Короны и двора.