— Ты в документ смотрел, медкомиссия признала тебя годным к службе, — припечатала она, тыча пальцем в монитор. — Вот результаты осмотра, никаких противопоказаний не выявлено.
— В том-то и дело, что никакую медкомиссию я не проходил! — воскликнул я, округляя глаза.
— А по документам — проходил, — пожала богатырским плечами сержант Бах. Ее самоуверенность начинала раздражать.
«Ну, бабуля и тут меня обыграла, — вспомнив Кристину Ермолаевну, сжал я кулаки, — не удивлюсь, что и шестнадцатый пункт завещания отца она придумала и как-то умудрилась в него вписать!»
Все происходящее напоминало какой-то театр абсурда, где я вдруг оказался главным действующим лицом. И ведь никуда не сбежишь — по-любому догонят и припрут к стенке. Тупик.
— Послушайте, — взмолился я, судорожно пытаясь найти выход из патовой ситуации. В голосе зазвучали истерические нотки. — А если я ну совсем не могу, а? По моральным там, этическим соображениям? Ну, к примеру, религия, пацифистские убеждения и все такое?
— Подписал контракт, будь добр отслужить. Единственный способ избежать призыва — это не соответствовать моральному облику защитника Отечества. Совершение преступления, либо неподобающее поведение, — ответила мне Капитолина Генриховна, демонстративно смотря на кого-то за моей спиной. — Следующий!
Лязгнула невидимая решетка, с грохотом запирая все лазейки. Всё, приплыли. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Дальнейшие препирательства бессмысленны, госпожа сержант дала понять это весьма недвусмысленно.
Обреченно опустив плечи, я встал и уныло поплелся к выходу. Ноги налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. Да что за день такой сегодня?! Сплошная черная полоса, без малейшего просвета. Так, брат, и тут неудача. В какой-то момент, проходя мимо большого зеркала в холле, я взглянул на себя и неприятно удивился. В отражении на меня смотрел тот самый затюканный недопризывник, как выразился таксист. Испуганный, понурый и растерянный. Бледное лицо, потухший взгляд, ссутулившиеся плечи — в гроб кладут краше.
— Ну, нет, ребята, я так просто не сдамся!
Злой на себя и на судьбу, я выскочил на улицу, вздохнул полной грудью и огляделся по сторонам. Свежий ветерок пощекотал ноздри, вселяя надежду. Подняв руки вверх и устало потянувшись, я краем глаза заметил, что из-под задравшейся футболки показалась рукоятка пистолета. Матово поблескивая в солнечных лучах, она манила и притягивала взгляд. Опа, это что я со стволом все время разгуливал? Даже и забыл про него. Я тут же одернул футболку, чтобы не заметили прохожие, и в этот самый момент мой взгляд остановился на дверях ювелирного салона князей Трубецких, находящегося прямо через дорогу.