Мы буквально вывалились из чрева бронетранспортера прямо на плац. Грязь хлюпала под ногами, перемежаясь с лужами стоячей воды. Здесь в отличие от космодрома воняло хлоркой, ржавчиной и застарелым потом. Сверху по-прежнему лупил беспощадный ливень, мгновенно превращая нас в мокрых крыс. Струи теплой воды заливались за шиворот, просачивались под одежду, липли к телу противными щупальцами.

Я задрал голову и посмотрел вверх — над нами нависало низкое свинцовое небо, затянутое плотной пеленой облаков. Ни просвета, ни лучика надежды. Лишь зловещие сумерки, прорезаемые вспышками молний да очередями трассирующих пуль. И этот дождь, монотонный, гнетущий, словно оплакивающий наши загубленные жизни.

— Стройся, недоноски! — во все свои легкие истерично заорал на нас огромный лысый сержант, возникший как из-под земли. Его перекошенное от злости лицо побагровело, на шее вздулись вены. — Добро пожаловать в чистилище…

«ПАПА» горела люминесцентная нашивка позывного на нагрудной пластине доспеха истошно оравшего на нас громилы. На электронной же планке светились настоящие фамилия и звание: «Старший сержант Рычков. 13-й штурмовой батальон…».

Квадратный подбородок, горящие безумием поросячьи глаза, жилистая бычья шея с вздувшейся венозной сеткой. От одного вида этого монстра поджилки затряслись. Рядом со мной испуганно замер Толян. Он даже дрожать перестал. Видать, в своей жизни повидал немало жутких тварей, но этот сержант и его перепугал до усрачки.

Уж если Толян напугался, мне не стыдно сделать то же самое. Мой мочевой пузырь сжался до размеров черешни. Остальные штрафники дружно втянули головы в плечи в надежде, что этот зверюга их не сожрет. Хотя по вытаращенным белкам и трясущимся коленям было видно — надежда эта невелика.

— Я сказал: стройся! — еще громче взревел Рычков, сверля яростным взглядом нас, еле тащивших ноги. В его огромной ручище возникла дубинка с электрическим навершием. — Или будете жрать грязь, пока не сблюете собственные кишки!

Штрафники нехотя выстроились в подобие шеренги, топчась под хлещущими струями дождя. Я оказался в самом конце, втиснувшись между Толяном и своим беззубым знакомцем, которого кажется звали Станислав.

Вообще, может у меня в голове от всех этих приключений каша, но мне почему-то кажется, что где-то я уже этого бедолагу Стасика видел. Возможно, он просто похож на кого-то из моей прошлой жизни. Ну, ладно, это сейчас не имеет отношения к делу. Сейчас бы выжить и не схлопотать разряд тока промеж булок.

Между тем старший сержант, ухмыляясь, двинулся вдоль строя. Похоже, загнанный вид новичков ему нравился. Рычков смаковал наш ужас и обреченность во взглядах, как гурман смакует изысканное блюдо. Явно садюга! Его рожа выражала звериное предвкушение расправы над своими беззащитными жертвами.