Старший сержант, хищно раздувая ноздри, подкрался к краю ямы и недобро прищурился:

— Что тут у нас? Сачкуешь, Мэри?!

Голос его источал яд и неприкрытую угрозу. Я думал, что Рычков сейчас ударит ее своей дубинкой и от этого уже готов был вынырнуть из ямы и в порыве праведного гнева зарядить сержанту с ноги, настолько он меня достал. Однако никакой агрессии от сержанта в сторону девушки не случилось. Странно. Чертовски странно, учитывая, с каким садистским удовольствием тот избивал остальных.

Девчонка и ухом не повела, не обращая на Папу никакого внимания. Сохраняя на лице то же застывшее, ничего не выражающее безразличие, она продолжала свое дело. Размеренно, неторопливо, словно под гипнозом. Багровея от гнева, Рычков действительно поигрывал дубинкой, но удара не наносил. Будто наткнулся на невидимый барьер.

Плюнув себе под ноги и смачно сматерившись, он развернулся и потопал прочь, подгонять других своих подопечных. Мэри же невозмутимо ковыряла стенку окопа, не обращая ровным счетом ни на что внимания.

— Ее зовут Кровавая Мэри, — вполголоса пробормотал Толян. Друг присел на корточки рядом со мной, делая вид, что увлечен работой. — Она тоже, как и Кроха с первого помета как говорит наш сержант.

Я недоуменно глянул на приятеля, но тот лишь поджал губы и еле заметно кивнул в сторону застывшей девчонки.

— Что тоже в глаза смотреть нельзя? — усмехнулся я и тут же осекся, поймав на себе взгляд ее пустых, бездонных глаз, от чего душа моя упала в пятки. В этих темных омутах плескалось что-то жуткое, первобытное. Безумное. Мертвое. Словно я заглянул в глаза самой смерти.

Я машинально отвел взгляд и отвернулся, деловито принявшись за работу, мол, выбился из графика надо нагонять. Лопата в моих руках вдруг показалась чудовищно неуклюжей и тяжелой. Между тем Толик продолжал шептать мне на ухо, нагоняя жути:

— Говорят, однажды ночью, в казарме, эта малышка перерезала глотки всему своему отделению. Представляешь — двенадцать человек! Как свиней прирезала, кстати, таким же плазменным штык ножом, что у нее сейчас в руке… Одного за другим…

Картины кровавой бойни так и встали перед глазами.

— Почему она не за решеткой или не в дурке, я не знаю, — продолжал сплетничать Толик. — Но определили сюда долг Родине отдавать. Только сам видишь, девчонка на контакт не идет, живет в своем выдуманном мире, подчас кошмарном. Даже Рычков наш и тот её побаивается. Рявкнуть рявкнет, для понту, но руки распускать остерегается. Видимо с материалами дела знаком…

Поборов дрожь, я тяжело вздохнул. Ну и дела! Похоже, наше бравое подразделение сплошь состоит из безжалостных убийц и свихнувшейся солдатни, собранных со всех секторов Российской Империи. Там, где нормальные призывники давно бы дезертировали или сошли с ума, эти отмороженные отбросы чувствуют себя как рыба в воде… Только я и Толян здесь нормальные, что ли? Вот это я попал под раздачу. Угораздило же меня вляпаться в это дерьмо. Так я себе армию не представлял, даже в самых страшных снах.