Злобно смахнув со лба едкую соленую каплю, я с ожесточением всадил лопату в грязь. Лопата опускалась и поднималась, опускалась и поднималась. Скоро ладони покрылись кровавыми мозолями, а натруженные мышцы завопили от напряжения. Но боль отступила на второй план. Я копал механически, остервенело, будто киборг из старого боевика. Постепенно мир сузился до одного-единственного желания — побыстрей закончить работу, уйти в казарму, упасть на койку не пусть ненадолго, но забыть эту реальность…

Однако моим маленьким розовым мечтам не суждено было сбыться. Внезапно, где-то в самой чаще джунглей, далеко, ибо звук доносился приглушенно, раздался жуткий утробный рев. Многоголосый, нечеловеческий вой, полный ярости и неутолимого голода. Так могли кричать только дикие, первобытные хищники. Штрафники вздрогнули как один и вскинули головы. На лицах было непонимание и тревога.

Через минуту вопль повторился. На этот раз куда ближе и громче. В знойном мареве над кронами гигантских папоротников замелькали какие-то тени. Нечто массивное и многочисленное упорно проламывалось сквозь сплетение лиан, спеша на запах добычи. Топот множества лап, треск ветвей и утробное рычание быстро нарастали.

— Вы что там, мать вашу, уснули?! — процедил сквозь зубы сержант Рычков, бледнея и бросая непонимающие взгляды на смотровую вышку, расположенную прямо над воротами. Туда, где висели динамики ультразвуковых пушек. — Почему они не работают?!

Похоже, наш несгибаемый вояка сейчас тоже был близок к тому, чтобы наделать в штаны. Между тем штрафники суетливо повыскакивали из своих сырых окопов, сжимая лопаты как оружие. Ведь настоящего оружия у нас не было. Великолепно!

Караульный с вышки, срывая глотку, что-то в ответ отчаянно заорал сержанту, указывая то вдаль, то тыча пальцем, как я понял, в неработающий транслятор. Из джунглей же в ответ до-несся оглушающий, клокочущий рык хищников, учуявших кровь и рвущихся к своей цели. Судя по звукам, топоту и треску ветвей, прямо на нас через заросли сейчас неслась целая орда жутких монстров…

Не говоря ни слова, Рычков развернулся и опрометью ломанулся прочь от того места, где мы находились. Бойцы ошарашено провожали взглядами удаляющуюся спину своего командира. Нервный смех сменился тревожным перешептыванием. Однако все мы пока не догадывались, что еще мгновение — и нас накроет уже паника, липкая и удушливая.

— Папа-то наш, никак, в штаны наложил? — невесело хохотнул Толян, озираясь по сторонам в поисках пути к спасению. Его лицо посерело, глаза лихорадочно бегали.