Однако ворота оставались намертво запертыми. Часовые на стенах были заняты отстрелом наседающих монстров и не обращали на вопли внизу никакого внимания. Бедолаги-штрафники оказались брошены на произвол судьбы. Огонь с вышек хлестал по наседающей орде насекомых, но их было слишком много.
Армия богомолов, разъяренная и голодная, неумолимо приближалась. Передовые твари уже выкатились на расчищенную полосу перед воротами. Их когтистые лапы с хрустом рвали землю, оставляя в ней глубокие борозды. Воздух содрогался от их пронзительных воплей, смешивающихся с истошными криками обреченных.
Старший сержант Рычков метался у стены рядом со смотровой вышкой, хрипло матерясь:
— Где ультразвук, дегенераты?! Ворота! Ворота открывайте, дебилы!
Его глаза вылезли из орбит, а на губах пузырилась пена. Но его вопли тонули в грохоте выстрелов и визге насекомых. Караульные продолжали поливать врага свинцовым дождем из штурмовых винтовок, абсолютно игнорируя старшего сержанта. Богомолы падали один за другим, корчась в агонии и заливая площадку перед периметром своей зеленоватой кровью. Но на место убитых тут же вставали новые, карабкаясь по трупам собратьев. Их было слишком много! Пули ближней к нам работающей во всю турели крошили хитин, прошивали торчащие желваки глаз, но чудовища, обезумев от голода, лезли напролом.
Кое-где твари, прорвавшись через минные поля и ряды колючей проволоки, уже подобрались к самым стенам. Я увидел, как одна из них вдруг взвилась в чудовищном прыжке и вцепилась передними лапами в край сторожевой вышки. Стальные опоры жалобно заскрипели под немыслимой тяжестью, но выдержали. Стрелок, находившийся на вышке, пронзительно заверещал, опрокинулся вниз и был мгновенно разорван в клочья. Его вопль оборвался на полуслове, сменившись чавкающим хрустом и утробным рычанием.
В панике весь наш славный 1-ый взвод метался по пятачку перед воротами. Кто-то, обезумев от страха, нырнул в только что вырытую яму, а над ней уже возвышались оскаленные морды тварей. Периодически прямо перед нами раздавались взрывы, обдавая стену базы кровавыми ошметками попавших в ловушки насекомых. Их разорванные туши бились в конвульсиях, оглашая округу пронзительным визгом. Но это мало что решало. Новые волны богомолов накатывались и накатывались, все плотнее смыкая кольцо вокруг обреченных копателей, которых почему-то никто не пускал внутрь.
Я вжался в эту самую стену. Неужели это конец? Всего пару дней на Новгороде — и сдохнуть в пасти огромного насекомого?! Мда, не так я представлял свое ближайшее будущее. От одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота, а сердце готово было разорваться. Подгибающиеся колени едва держали тело, руки конвульсивно сжимали бесполезную лопату, словно утопающий хватается за соломинку.