Рядом истошно выли мои товарищи по несчастью. Приникнув к бронированным створкам ворот, они молили о пощаде. Кто-то рыдал как ребенок, кто-то отчаянно молился всем известным богам…

Но вдруг я заметил и тех, кто не поддался всеобщей панике. Видимо, тех, для кого сражение и смерть давно стали обыденностью, превратив их в лишенных страха бойцов. В нескольких метрах от меня разворачивалась невероятная по своему безумию картина. Гигант Кроха, сжимая в ручищах кирку, с утробным рыком накинулся на ближайшего подлетевшего к нему монстра. Кайло с хрустом вошло в хитиновый панцирь богомола, располосовав его и взрываясь фонтаном крови. Обезумевшая тварь истошно взвизгнула, забилась в агонии, превращая все вокруг в кровавое месиво. Второй удар снес монстру башку, отшвырнув ее прочь, как футбольный мяч.

Развернувшись всем корпусом, Кроха поймал на острие еще одного прыгнувшего богомола. Тот истошно завизжал, вспарывая живот собственными лапами. Зеленоватые кишки вывалились наружу, но это лишь раззадорило обезумевшее насекомое. Брызжа ядовитой слюной, оно рвануло вперёд в последней попытке дотянуться до обидчика, но гигант уже перепрыгивал через агонизирующую тушу, выискивая следующую жертву.

Совсем рядом с великаном, извиваясь ужом между скрежещущих жвал, в смертельном вихре кружила Мэри. Ее движения завораживали плавностью и стремительностью, а глаза при этом оставались пугающе пустыми. Казалось, сейчас для девчонки не существовало ничего, кроме битвы, а весь мир сузился до размеров арены, усыпанной трупами и залитой кровью. Взлетев пружинистым рывком на спину чудовища, Мэри вцепилась ему в загривок и полоснула лезвием по длинной шее.

Плазменный штык-нож, сверкнув призрачным росчерком, рассек трахею, взрываясь ало-зеленым фейерверком. Брызги крови окропили лицо и одежду девушки, но она даже не моргнула. Обезглавленный монстр грузно осел, а Мэри, сделав немыслимое сальто, приземлилась на четвереньки и вновь скользнула в гущу схватки, будто танцуя. Ее тело, казалось, жило своей жизнью, повинуясь лишь инстинктам и рефлексам.

Именно сейчас я вдруг почувствовал, как к лицу плеснуло жаром стыда вперемешку с яростью. Какого черта, я как маленький мальчик сейчас скулю и хнычу?! Терять-то нечего, все равно умирать. Только сделать это можно по-разному… Как трусливый поросенок, визжа и моля о пощаде. Или как боец, забравший с собой как можно больше врагов. Второй вариант определенно нравился мне больше. И будь я проклят, если сдохну без боя!

Я бросил взгляд на Толика. Друг явно рассуждал схожим образом. В его глазах бешено плясало пламя, пальцы судорожно комкали черенок лопаты. Он ждал лишь сигнала.