Кнутов цеплялся за призрачную надежду, что его ссылка — не навсегда. Что это лишь временная кара, испытание, после которого он сможет с высоко поднятой головой вернуться в ряды космопехоты. Разве не этого он заслужил годами безупречной службы, своими кровью и потом?! Долгими вечерами, когда выматывающий день подходил к концу, полковник сидел в своем тесном кабинете, до рези в глазах всматриваясь в старую голографию, где он — молодой лейтенант в парадной форме лихо козыряет на фоне имперских знамен и своих товарище. Он вспоминал то ни с чем несравнимое чувство победы и гордости, когда после очередной успешной операции командующий жал ему руку, а однополчане одобрительно хлопали по плечу. Неужели это все кануло в Лету, неужели его прежняя жизнь никогда не вернется?

С маниакальным упорством полковник строчил бесконечные отчеты, где красочно расписывал свои успехи в деле перековки уголовников в образцовых бойцов. Подробнейшим образом освещал собственные подвиги в схватках с аборигенной фауной, превознося себя как бесстрашного командира, чуть ли не в одиночку защищающего колонистов Новгорода-4. Кнут лично вычитывал и правил каждый документ, тщательно выверяя формулировки, чтобы ненароком не дать повода усомниться в своей компетентности. Параллельно с этим он забрасывал Генштаб официальными прошениями о восстановлении в прежней должности, напоминая о былых заслугах. Не гнушался он и полуофициальными обращениями к старым друзьям и сослуживцам, умоляя их замолвить за него словечко перед начальством.

Но раз за разом натыкался на стену равнодушия и глухого молчания. Проходили месяцы, которые складываясь в годы, а воз и ныне был там. Всякий раз, получая очередной бюрократический отказ, Кнутов скрежетал зубами от злости и унижения. Неужели все, кому он спас жизнь, с кем прошел огонь и воду, повернулись к нему спиной? А на попытки надавить Кнутов получил жесткий и недвусмысленный ответ: выполняй свой долг там, где сочтет нужным командование. Или вообще вылетишь из рядов Космофлота с «белым билетом» по состоянию здоровья, как бы ни были велики твои прошлые заслуги…

…С замиранием сердца полковник несколько раз провел ладонью над мерцающей голограммой. Полимерная оболочка письма с тихим шелестом растворилась в воздухе, являя взору несколько строчек, пульсирующих алым. Кнутов с жадностью впился глазами в текст, чувствуя, как по спине прокатывается озноб. Буквы плясали перед глазами, не желая складываться в слова. Пришлось сделать глубокий вдох и заставить себя сосредоточиться.