Я вымыл руки. Вытер полотенцем. Повесил полотенце на крючок.

Потом сел за стол.

Усталость навалилась разом, как мешок с песком на плечи. Последние два часа я работал на адреналине. Это топливо, которое позволяет бегать, оперировать, кричать и принимать решения за долю секунды.

Адреналин кончился. Вместо него пришло другое: холодная ясность, в которой каждый факт занимал своё место с огромной точностью.

Факт первый: элитная группа Серебряного, четыре менталиста, обученных, подготовленных, вооружённых, была перехвачена на подъезде к Мурому. Не случайно. Не по ошибке. Целенаправленно.

Факт второй: засада была организована профессионально. Артефакторная метель, перекрывшая дорогу. Фура поперёк полосы. Ментальные удары невероятной силы. Это не работа одиночки. Это операция.

Факт третий: кто-то знал, что группа едет. Знал маршрут. Знал время. Знал состав. А знать это мог только тот, кто имел доступ к информации Серебряного.

— Анна Витальевна, — голос Рогова вклинился в мои мысли. Хриплый, севший, но деловой. — Мне нужно связаться с Москвой. Мы потеряли транспорт, Корнеев в коме, миссия провалена. Серебряный должен знать.

Я посмотрел на него.

— Серебряный не берёт трубку, — ответила Кобрук. — Я звонила два часа назад. Абонент вне зоны действия сети.

Рогов моргнул. Информация вошла в него, как скальпель в ткань, и по тому, как изменилось его лицо — мышцы вокруг глаз напряглись, челюсть стала жёстче, — я понял, что менталист осознал масштаб.

— Никто никуда не звонит, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, без повышения, без команды, но с тем весом, который Тарасов называл «тоном, после которого стулья не скрипят». — Пока я не пойму, какого чёрта происходит.

Тишина. Лампа гудела над столом, и её звук казался оглушительным.

Кобрук молчала. Она знала меня достаточно долго, чтобы понимать: когда я говорю этим голосом — лучше дать мне договорить.

Я перевёл взгляд с Рогова на Кобрук и обратно. Медленно, давая каждому из них почувствовать вес того, что будет сказано.

— В моей больнице лежит магистр с чужой меткой на ауре, — произнёс я. — Мой фамильяр, которого я считал пропавшим, только что спас вашу группу ценой собственной крови. А на федеральной трассе, в десяти километрах от моего Центра, из ментальных орудий расстреливают элитную группу ментальных специалистов.

Я помолчал. Секунду. Ровно столько, чтобы каждое слово дошло и улеглось.

— А теперь, господин менталист, — я откинулся на спинку стула и посмотрел Рогову в глаза, — выпейте чаю, выдохните и расскажите мне всё. Кто вас ждал на трассе. Сколько их было. Чем били. И главное — кто знал, что вы едете.